Преданная. Хозяйка закусочной у дороги - Кира Лин

Даже сейчас, в беспамятстве, он излучает силу. Невероятную, первобытную, вселяющую ужас на уровне подсознания.

Внезапный порыв ветра обдувает лицо и приводит в чувства. Отхожу от оцепенения, и горло сдавливает паника. Он же не шевелится! Только грудь едва заметно вздымается….

— Эдриан… — выдыхаю, подхожу ближе, ощущая, как земля вибрирует от его дыхания. — Ты жив… Пожалуйста, подай знак какой-нибудь….

Я подбираюсь ближе, переступаю через ветки, не чувствуя под собой ног. Внутри всё сжимается. Протягиваю руку навстречу крылу, покоящемуся на земле, невесомо провожу по нему ладонью. Горячее и гладкое, кожистое. Такое огромное, что дыхание перехватывает.

Он никак не реагирует на моё прикосновение.

Лежит, как поверженный исполин. Подхожу ближе, присаживаюсь на колени возле его передней лапы — мощной, покрытой тёмной, почти чёрной чешуёй с металлическим отливом.

Она могла бы меня прихлопнуть на раз, и мокрого места не останется. От неё веет жаром. Я осторожно касаюсь её рукой — поглаживаю, будто этим могу разбудить.

— Эдриан… ты слышишь меня? — шепчу, чувствуя, как горло сдавливает. — Прошу…

Он снова никак не реагирует. Его тело остаётся неподвижным, как сама скала. Поднимаюсь, с опаской обхожу его огромную грудную клетку, приглушённо ахаю, подойдя к морде.

Какая же она… страшная и прекрасная одновременно!

Огромные ноздри, пасть с приподнятой верхней губой, из-под которой выглядывают зубы — длинные, загнутые, клыкастые. Они выглядят слишком острыми, слишком реальными, и я едва не отступаю.

Веки дракона плотно сомкнуты, под ними ничего не шевелится.

Делаю глубокий вдох и развязываю крохотную сумочку у пояса. Пальцы предательски дрожат. Достаю маленький флакон с мутноватой жидкостью, антидот.

Хватит ли его для такой туши? Это лекарство рассчитано на человека… а он — гигант, воплощённая стихия. И всё же другого выхода нет. Придётся рискнуть.

Я встаю на цыпочки, осторожно беру его за нижнюю челюсть, пытаясь чуть приоткрыть пасть. Она с трудом поддаётся. Зубы внутри похожи на обелиски. Медленно и точно лью снадобье внутрь, на язык, стараясь не пролить ни капли.

— Пожалуйста, пожалуйста… только не умирай, — шепчу я.

И ловлю себя на том, что действительно боюсь потерять его. Не то, чтобы он мне был дорог. Мы же чужие друг другу! Но сердце возражает, а на глаза слёзы наворачиваются.

Да и разве мы чужие? Он столько для меня сделал. Жизнь спас! Хоть и невыносимый, а… добрый. Заботливый. Да, у него иное понимание заботы, отличное от моего, но он же старается!

С закрытой бутылочкой прижимаюсь лбом к его шершавой коже и замираю. Несколько секунд жду и отхожу назад, глядя на его веки.

Проходит минута. Другая. Дракон по-прежнему не двигается. Его дыхание остаётся глубоким и тяжёлым.

Ни-че-го.

Похоже, одного флакона противоядия всё-таки оказалось недостаточно.

В груди поднимается отчаяние. Меня начинает трясти. Глаза наполняются слезами — сначала медленно, потом больше, как волна, которую больше не сдержать.

Я опускаюсь рядом, сажусь прямо на опавшую хвою и примятую траву, поджимаю ноги и прислоняюсь спиной к его огромной лапе. Она тёплая и страшно неподвижная.

— Вернись ко мне, — шепчу я, вжимаясь в неё. — Я же должна тебя поблагодарить за спасение. Просыпайся, невыносимый драконище! Ты нарочно меня из себя выводишь?!

Не сразу, но что-то начинает меняться. Сначала почти незаметно: лёгкая дрожь под рукой, потом — низкий, глухой рык, резонирующий в груди. Он проходит сквозь меня, от пят до макушки, заставляя сердце сжаться.

Отодвигаюсь и смотрю на дракона. Он ворочается, тяжело вздыхает, задевает когтем мох у корней. Резко сжимаются челюсти, воздух вибрирует от громкого скрежета. И тогда одно из век вздрагивает.

Он очнулся!

— Эдриан?.. — шепчу и поднимаюсь, помогая себе рукой.

Пячусь, но ноги будто налиты свинцом.

Огромный сапфировый глаз распахивается, сверкает в сумраке леса, в зрачке колышется пламя. Он сужается, и я понимаю: дракон смотрит на меня. Узнаёт. Оценивает, разглядывает. И всё равно страшно до одури.

— П-подожди, это я! Эмилия! — поднимаю руки, но голос срывается на писк.

Дракон рвано выдыхает, рычит сквозь стиснутые зубы и с грохотом переворачивается. Его огромное крыло сметает меня с ног.

Взвизгиваю, падая на спину, ветки царапают руки. Взгляд цепляется за небо сквозь листву — верхушки деревьев кружатся надо мной, как воронка.

Грудь сдавливает страх. Я замираю, затаив дыхание, пока происходит что-то, для чего у меня нет слова. Перевоплощение? Странные звуки, похожие на всхлип и влажные щелчки, когда кости и суставы меняются местами.

Стараюсь не смотреть, хотя жутко интересно. Но страх сильнее любопытства! И вдруг надо мной склоняется Эдриан.

Его рубашка разодрана, висит на нём клочьями, грудь гладкая мускулистая вздымается в неровном дыхании. Волосы растрёпаны, пряди прилипли к влажным вискам, а в сапфировых глазах пылает дикое пламя и бессловесное облегчение.

Я не успеваю ахнуть или что-то предпринять.

Эдриан резко наклоняется, ладонью зажимает мне щёку, и губы обрушиваются на мои — властно, яростно, будто он хочет утолить жажду. Поцелуй жадный, сбивчивый, горячий. Вздрагиваю, едва не отталкиваю его, но…

Нить натягивается в груди, бьёт током, отзывается в пальцах, в коленях, в глубине живота. Та самая незримая, что соединяет нас. С каждой секундой сильнее, острее, и я проваливаюсь в поцелуй, с глухим всхлипом, забывая, где мы вообще находимся и что произошло.

И то, что этот мужчина меня безумно раздражает!

Глава 49

Эдриан отстраняется так же резко, как накинулся на меня. Его глаза всё ещё светятся изнутри, дыхание тяжёлое и горячее.

И у меня не лучше.

— Ты… — я хватаю воздух ртом от прилива чувств и возмущения. Щеки горят, ладони сжимаются в кулаки. — Ты что творишь, драконище?! Совсем с ума сошёл?

Со злостью луплю Эдриана по груди. Каменная, твёрдая, хоть бы хрен ему! Он даже не шелохнётся. Только скалится плотоядно и рычит, низко и сдавленно, словно не до конца превратился.

А как драконище смотрит на меня, а?! Собственнически скользит взглядом вдоль тела, игнорируя попытки его скинуть. Чем окончательно вводит в ступор. Он вообще слышит меня?

Упираюсь ладонями ему в грудь и силюсь не подпустить ближе. Да куда там!

Его рука уже скользит по изгибу моего тела, поддевает пальцами подол платья и задирает его, чтобы добраться до голой кожи. Пока я охреневаю от наглости дракона, ладонь его оказывается на моём бедре.

Даже не успеваю ахнуть, как он задирает подол платья, поглаживая кожу снизу вверх. Пальцы обжигающе тёплые, уверенные. Касаются нежной кожи рядом с краем белья.

— Э-э-й! Эдриан! — я шлёпаю