Преданная. Хозяйка закусочной у дороги - Кира Лин

Глаза Джейсона лезут на лоб, от лица отливает кровь.

— Совсем обезумела?! Хочешь привлечь к моему имени внимание дракона? Думаешь, он не узнает, куда она поехала?

Я замираю. И сразу понимаю — он не на моей стороне. Ни капли.

— Она ничего не успела рассказать, — раздражённо бросает Шарлотта. — Правда же, дорогая? Они живут раздельно, он её в глушь сослал. Только мне это не помогло….

— Хватит, Шарлотта! — рявкает Джейсон и бросает кипу пергаментов на стол. — Только о себе и думаешь! Заканчивай с ней, — резко отрезает и на каблуках разворачивается к выходу, скользя по мне ничего не выражающим взглядом. — Пока мой экипаж у входа, вынесем тело. Только сделай это быстро и тихо. Твои работницы не должны ничего заподозрить. Мне не нужен шум, ты меня поняла?

— Поняла, поняла, — отмахивается она и кривит недовольно губы.

Моё сердце срывается в бешеный ритм, но тело по-прежнему не подчиняется. Чувствую себя завернутой в вату, и не могу двинуться. Но мозг работает в усиленном режиме.

Они собираются убить меня. Сейчас. Здесь. И никто не узнает! А Эдриан больше не придёт на помощь…. Чёрт меня дёрнул тащиться к этой чокнутой!

Нужно придумать, как выбраться… хоть что-то. Хоть как-то. Пока ещё не поздно.

Но Шарлотта уже приближается с откупоренным флаконом и стеклянной пипеткой, в которой темнеет капля яда с красными вкраплениями.

Из последних сил отчаянно пытаюсь сдвинуться, повернуть голову, отстраниться. Но только хуже себе делаю — глаза закатываются в череп, в голове разливается чернота.

Ей достаточно нанести яд мне на губы, чтобы завершить начатое. А я…. не смогу помешать.

В уголках век собираются слёзы, меня начинает трясти от бессилия. Смотрю на приближающуюся каплю яда, а в голове проносится мысль: как же бездарно я профукала второй шанс….

Глава 46

Эдриан

Чёрный рынок гудит, как раненый зверь. Здесь всегда душно и воняет — пряностями, потом и тухлой рыбой. Я шагаю сквозь ряды лавок, не останавливаясь. Те, кто меня узнаёт, спешат отвести глаза. Остальные просто чувствуют, что лучше уступить дорогу.

Дохожу до подворотни с облупленной вывеской в виде змея, кусающего собственный хвост. Захожу, не стуча.

Лиард сидит за прилавком, щёлкает костяшками пальцев. Как всегда, грязен, спокоен и противен до дрожи.

— Тебя-то сюда зачем снова занесло, хмурый? — он даже не смотрит на меня. — Или опять ищешь того, кого невозможно найти?

— Коллекционер за решёткой. Теперь мне нужен другой человек, — отзываюсь сухо. — Фамилия — Гленмор. Есть информация?

Он, наконец, поднимает на меня мутный взгляд.

— Гленмор? Нет, не слышал. — Пожимает плечами. — У меня слух хороший, но это имя мимо ушей прошло. Может, не того ищешь?

Я стискиваю кулаки, разочарование давит на грудь. Да что ж такое?! Ни от осведомителя, ни от Дориана никакой внятной зацепки.

— А что насчёт Фирра? — делаю шаг ближе. — Кто-нибудь искал артефакт в последнее время?

— Фирр… — Лиард замолкает, будто смакует слово. — Нет, у меня его не искали, Роквелл. Похоже, опять ничем не могу тебе помочь.

— Ты меня разочаровываешь. Опять.

Лиард криво ухмыляется и иронично разводит руками.

Молча разворачиваюсь и ухожу. Только зря время потратил. Проклятье….

Выбираюсь наружу, толкаю дверь. Запахи чёрного рынка ударяют в лицо. Даже свежий вечерний сквозняк не облегчает состояние.

Что-то не так.

С каждым шагом чувствую, как под кожей начинает вибрировать нечто дикое. Сердце словно зажато в кулаке. Пульс гремит в висках. Я двигаюсь быстро, будто меня кто-то подгоняет сзади. Земля под ногами не ощущается, как в дурном сне. Все раздражает — свет, звуки, люди. Особенно люди.

Выныриваю на верхнюю улицу — яркую и оживлённую. Здесь уже чище, пахнет жареным миндалем и сахарной ватой, как на ярмарке. Но я почти ничего не слышу. Уши закладывает.

Щемит в груди. Точно игла загнана под рёбра. Дракон начинает сходить с ума.

Он скребётся под кожей, царапает грудную клетку изнутри. Чует опасность.

В глазах темнеет. На секунду всё замирает, и я хватаюсь за стену, будто сейчас рухну.

Твою мать, что происходит?!

Сжимаю челюсть, выравниваю дыхание. Мне жутко хреново, и не от усталости и не от злости. Это… будто рвётся связь. Как если бы тонкая нить, что всегда тянулась между мной и Эмилией, вдруг начала дрожать и истончаться.

Эмилия? Она в опасности? Что же ты, чешуйчатый, прямо не сказал? А я уж решил, что подыхаю!

Меня шатает. Отхожу и ищу ближайшую опору, плевать, что именно. Приваливаюсь плечом к газетному лотку. Мужчина за прилавком удивлён, что-то бормочет. Вижу, как шевелятся его губы, но я его не слышу.

Просто стою, дышу часто, стараюсь совладать с тьмой внутри. Взгляд мажет по стопке газет, разложенных на прилавке. И цепляется за заголовок:

«Лечебница леди Шарлотты Гленмор: магия, покой, исцеление»

Вычурные буквы, сияющая подпись… Гленмор?! Шарлотта?!

Твою же ма-а-ть!

Пустота в груди наполняется льдом. Вся дрожь, весь страх обретают форму.

Вот оно что! С самого начала разгадка маячила у меня перед носом, а я не обращал внимания. Да я понятия не имел, какая фамилия у подруги жены! Она крутила задом передо мной, глазки строила, чем раздражала до зубного скрежета.

Науськивала меня против Эмилии, с толку сбивала. И я, идиот, купился на сладкую ложь, так похожую на правду. Усомнился в жене.

Больше не думаю. Не колеблюсь.

Прыгаю в первый попавшийся проезжающий экипаж, колёса грохочут по булыжной мостовой. Лошади несутся, как безумные — я подгоняю возницу, люди расступаются, недовольные крики остаются позади.

Каждая минута на счету, от волнения и страха жжёт грудную клетку. Нить между нами с Эмилией натянута до предела — тонкая, как волос, и опасно дрожит. Если порвётся… Я не знаю, что будет, но не допущу!

Дракон в бешенстве. С шипением извивается, пульсирует силой, которую я едва сдерживаю. По позвоночнику проходит рябь, кожа дёргается, как от удара. Холодный пот выступает на висках. Грудь стянута кольцом — я чую её боль. Её страх. С Эмилией уже что-то случилось.

Опять! Опять не уберёг эту сумасбродную и упрямую женщину от беды!

Стук копыт, шум колёс, вопли прохожих — всё смешивается. Когда здание лечебницы появляется впереди, я не выдерживаю.

— Останавливай! — гаркаю, не дожидаясь полной остановки, выпрыгиваю из экипажа на ходу.

Приземляюсь тяжело, падаю на одно колено. Поднимаюсь в один рывок, стряхивая дорожную пыль с ладоней и вижу у обочины другой экипаж. Тёмный, из дорогого дерева, с гербом на дверце.

Узор выгравирован с претенциозной изысканностью — цветок, обвитый лентой, и в