Огни Авалона - Дмитрий Чайка

Несколько уруков безуспешно пытались выбить его бревном, но тут Катя с Патриков вышла вперёд, засучив кружевные манжеты. Свой топор она держала в правой руке, а левую поднесла к камере, демонстрируя безупречный маникюр. — Смотрите, девочки! Ни одной царапины!

Она размахнулась и со всей силы всадила лезвие в дубовую створку. Щепки полетели во все стороны, но лак все выдержал. Топор вошёл в дерево почти по рукоять. Катя выдернула его, ударила снова, и петли жалобно заскрипели.

— Скидка сорок процентов на «Гранитный блеск» на то время, пока я не разнесу ворота! — заорала она. — Промокод: «КАТЯТОПОР»! Слитно!

Откровенная шизофрения происходящего окончательно убедила меня в одной незыблемой истине: я точно дома. А это значит, что у меня все будет хорошо. Это так же очевидно, как победа коммунизма для комсомольцев шестидесятых.

— Дай на секунду! — Карина выхватила у меня телефон и нажала кнопку «Заказать». — Фу-у! Успела! Сорок процентов, прикинь! Когда еще такое будет! А в твоем сервитуте пункт выдачи «Гуси-лебеди» есть? А он далеко? А в ресторанах кухня приличная? А одежду брендовую в Воронеже продают? А обувь? У меня стопа узкая, мне отечественная колодка не подходит.

Да, точно, теперь я дома. Все вокруг такое родное и привычное. И женщины такие понятные. Как же я по всему этому соскучился…

1 Здесь события совпадают по времени с теми, что происходили в последнем томе цикла Е. Капбы «На златом крыльце сидели». Государь Иоанн Иоаннович сильно болел, а в это время шла жестокая борьба между сторонниками царевичей Василия и Федора. Цикл здесь https://author.today/work/454438

Глава 20

Следующие несколько дней после возвращения прошли в некоторой суете. Я даже на работу толком попасть не мог. Меня задергали особисты, выворачивая наизнанку, проверяя и перепроверяя каждое слово. Потом туда же вытащили Карину, устраивая нам перекрестные допросы. А потом, когда спрашивать стало уже нечего, от нас отвязались, причем, мне показалось, что полковник Аверченко смотрел на меня с немалым уважением, а ротмистр Чердынцев — с затаенным ужасом. Я в подробностях рассказал им, как был разрушен замок Ильмарин, и как Хозяин Хтони по личной инициативе расправился со знатнейшими аристократами двух империй. А потом и Карина подтвердила мои слова, добавив убедительных подробностей. Она ведь сама меня притащила туда на горбу, когда процедура омоложения рабынь-гваэдиль уже была в полном разгаре. И да, она сама видела, как я с криком «Банзай» спикировал прямо во двор замка на какой-то жуткой птице, паля из автомата. Учитывая, что допрос велся с применением амулета правды, сомнений ее слова ни у кого не вызвали.

Что делать со всей этой информацией, жандармы ни малейшего понятия не имели. Они были бы рады ее и вовсе не знать, но поздно. Показания я давал под видеозапись. Местные вообще про роль Орды ничего не знали, не по чину им такая информация. Зато они понимали, что если в дело вступил сам князь Бабай Сархан Хтонический, то за всем этим стоит один из царевичей Грозных. В этом здании в принципе на мое возвращение не рассчитывали, а потому господа офицеры, ошеломленные своим неожиданным успехом, пребывали в таком тупике, что просто взяли с меня подписку о неразглашении и отправили домой. Видимо, они решили, что в Москве лучше знают, что со всем этим делать, но просчитались. Там тоже моего возвращения никто не ждал, а потому и внятного плана действий на этот случай не имели. В Экспедиции секретных дел напустили словесного тумана, затребовали на изучение все записи, а потом, когда после тяжелой и продолжительной болезни публично оклемался государь наш Иоанн Иоаннович, это дело и вовсе замели под ковер. Уж слишком гадостно от него воняло.

Чиновный люд, который расслабился и позабыл, как в этой стране проходит любимая игра государей под названием «царь при смерти», трепетал. В обстановке всеобщего ужаса, когда некоторая часть аристократов пропала при самых загадочных обстоятельствах, а еще часть удалилась в ссылку, всем внезапно стало не до меня и не до горстки никому не нужных воронежских девчонок. Кое-где поменялось начальство, сместившее акценты на другие вопросы, а потом выяснилось, что расследовать измену стало совершенно невозможно ввиду пропажи большей части подозреваемых и полной амнезии у жертв. В результате благоразумные люди посчитали, что трогать эту историю стало небезопасно для карьеры, и так моя жизнь повернула в привычную колею. Точнее, в колею совершенно непривычную, потому что был я теперь в этой жизни не один.

* * *

— Тетя Карина! Тетя Карина! — услышал я сквозь сон разговор у входной двери. Я знаю этот голос. Это Джессика говорит. Чего этих оголтелых принесло с утра пораньше?

— Дай полтинник нах, и мы тебе список всех действующих телок твоего мужика предоставим. С фамилиями, телефонами и адресами. Мы с братом за ним давно приглядываем и все подробно фиксируем. Спасибо, тетя Карина. Дай тебе боженька терпения побольше и мужа богатого. Вот список в рот! Тут немного нах, всего четыреста имен. Я, как женщина, тебе от всей души сочувствую. Мужики, они все такие кобели. До свидания! Пошли домой, Зигфрид, а то мамка проснется и бабло отнимет.

— Я что-то не поняла!

Дама моего сердца стояла около кровати, поигрывая пистолетом. Короткий халатик только подчеркивал обольстительные формы, и я не смог удержаться, чтобы не запустить под него руку. Букетно-конфетный период у нас еще в самом разгаре, но она уже переехала ко мне, в пять секунд обосновав, что платить за две квартиры непрактично. В целом, я был с ней согласен. А когда она заявила, что вдвоем в однушке тесно, то согласился опять. Там и впрямь стало не повернуться. Все мои вещи помещались в шифоньере, и туда еще два раза по столько можно было засунуть. Как выяснилось, вещи Карины, которые появились внезапно, как грибы после дождя, деть было уже некуда. Кубатура квартиры не позволяла. В общем, как-то так незаметно получилось, что мы переехали в пустующую трешку на пятнадцатом, на одном этаже со Штырем и Эльзой. И с их шкодливым выводком, естественно.

— Так я не поняла! — повторила любовь всей моей жизни, досылая патрон. — Как это понимать?

— Полшестого утра, Карин, — простонал я, глядя на будильник. — Да имей ты совесть! Давай ты через пару часов скандал устроишь? Так спать охота.

— Скандал будет, я уже настроилась, — предупредила она, прижав пистолет