С чистого листа 2029 - Alchy

В тесной комнате, на двухместной кровати — зашевелились Сальниковы. На стуле перед кроватью заткнутая пробкой бутылка недопитая, Жека поднял, посмотрел на просвет — меньше одной трети осталось, поставил обратно. Тут же тарелка с подсыхающими остатками пищи, одна стопка и надкусанный хлеб. На полу две пустые посудины и крошки, тяжелый запах перегара и табачного дыма. Жека завелся, сдернул по очереди: со старшего плед, которым тот укрывался, с младшего одеяло:

— Подорвались оба!

Жильцы зашевелились: старший закряхтел, со стонами приподнялся, прикрывая рукой глаза от яркого света; младший скатился с кровати на другую сторону от Жеки и скорчился там испуганно, прикрывая руками голову. На миг кольнуло угрызение совести, Жека её тут же задавил: «сейчас не построю, потом совсем на голову сядут…» Открыл шкаф, присел, пересчитывая бутылки — двадцать семь всего, эх, не так уж и много. Встал, повернулся к замершим Сальниковым:

— Так, три флакона у меня без спроса подрезали, отдадите коньяком. Хорошим, сука, «Фанагорией» как минимум, ясно?

— Ясно, ясно, начальник… — несмело отозвались квартиранты, зашевелившись.

Жека взял в каждую руку по три флакона за горлышко, отнес к себе, вернулся. За ним в комнату подселенцев Марыся зашла, распушилась и взрыкнула. Но без ярости, больше для порядка. Жека продолжил прессовать соседей:

— Чо лежим? Встали, оделись и начали порядок наводить! Веник и совок на кухне, за мусорным ведром. На балконе не курим, там бельё сушим, ещё раз замечу — скину с четвертого этажа, окурки собирать!

Продолжил перетаскивать настойку в свою комнату, задумавшись о том, что снести двери в зал и расширить проем — было плохой идеей. Нет, при маме было нормально, одному потом вообще не замечалось, да и с Настей не напрягало. А сейчас вот наличие чужих людей в квартире нервирует, хоть ремонт затевай.

Сальниковы тем временем понемногу пришли в себя, по-быстрому сбегали в туалет и в ванну, младший вооружился веником и совком — начал подметать. Жека забрал весь ректификат, вернулся к квартирантам — те уже успокоились окончательно. Только что рожи страдальческие корчили, да старший постанывал, то и дело за правый бок хватаясь. Жека продолжил воспитание:

— Жрем на кухне, нечего тараканов плодить. За собой убираемся, помним, что не одни живем. Кошка член семьи, за неё тоже с балкона спущу… Чего?

— Начальник, — старший Сальников трясущейся рукой показывал на недопитую бутылку, так и оставшуюся стоять на стуле, — можно? Совсем трубы горят, хоть чуть-чуть в себя прийти…

— Можно, — великодушно разрешил Жека, — не буду же я за вами опойки дохлёбывать. Только на кухне! Чо у вас с работой, кстати, направили куда-нибудь? Сегодня четверг уже, шевелитесь давайте, или на базовом пайке жить собрались?

«Да и нам с Настей вы тут не уперлись на выходных, в квартире торчать…» — Продолжил мысленно Жека: — «Хоть бы нашли нормальное что-нибудь, типа сутки через сутки…»

— Нормально всё с работой, начальник, — впервые подал голос младший, — завтра и пойдем с утра, вчера хоть помылись первый раз за неделю, сегодня оклемаемся и выйдем. Распределили уже…

Ну, вроде конфликт улажен, подселенцы всё осознали, а завтра, дай бог — на работу и поменьше будут глаза мозолить. Жека уже со спокойной душой принял душ, заглянул на кухню, где квартиранты сидели за столом с бутылкой, той же стопкой и двумя кусками хлеба на доске. Сжалился, достал из холодильника банку с соленьями, где одна помидорина растрескавшаяся плавала и несколько огурцов. Зато рассола почти половина, Сальниковы обрадовались. А Жека отправился спать, посоветовав вести себя тихо…

— Мяууу, ррррр, пшшш, мяуййй!!!

Жека не сразу признал в этом душераздирающем вопле голос Марыси, сроду она так не орала. Разве что в детстве, когда лапа застряла в Y-образной ножке стола, там и обоссалась и верещала нечеловеческим голосом. Но маленькая тогда была, котенком ещё, а сейчас воистину — голос разъяренного зверя слышится. Марыся не умолкала, Жека бросил взгляд на часы — почти два доходит, поднял свинцовую голову (не выспался толком) с подушки и рявкнул:

— Тихо! Стоять!

Тут же что-то в коридоре загремело. Кошка чуть сбавила тон, продолжая шипеть и утробно рычать, но без прежнего надрыва. Теперь в её голосе звучали победные нотки. Он сунул руку под диван, достал ствол и спрыгнул на пол. Ещё не понимая, что происходит, но готовый к любой неожиданности — с лязгом дослал патрон и рявкнул для острастки:

— Замерли все! Работает полиция, предупредительного не будет!

Как есть, в одних трусах, выскочил в коридор, держа Макаров обеими руками — у своей комнаты замерли беженцы, перед ними Марыся в полной боевой готовности. Спина дугой, хвост трубой и не дает им пройти. Младший Сальников что-то старается прикрыть телом, на полу какая-то не то коробка, не то свёрток.

— Чо прячешь, падла? Отошел! — Жека красноречиво показал стволом и уже кошке, спокойным голосом: — Тих, Марысь, тих… Умница, мы победили, всё, успокойся…

— Ты не так понял, начальник! — Принялся оправдываться молодой, нехотя отойдя от того, что прятал. — Недоразумение вышло, никто твою кошку не трогал, она сама на нас кинулась!

Жека всё понял правильно: оба угашенные хорошо, это их так не с недопитой бутылки развезло, на полу мамина швейная машинка стоит. Еле сдержался, чтоб тут же пистолетом их не отходить по головам, остановило то, что самому придется всё отмывать. Ногами тоже не вариант — босой стоит, пальцы еще об их ребра калечить. Прошипел, не хуже Марыси:

— На пол, оба, мордой вниз! Руки за спину, повторять не буду!

Подошел к вешалке, левой рукой, не опуская пистолета, достал из куртки пучок монтажных стяжек. Галямовская забота, на складах ими снабдил и сразу же показал, как их вместо наручников использовать, раз тех не выдали пока.

— Не шевелиться!

Прикрикнул Жека, первому руки за спиной зафиксировал молодому, потом старому стянул. Рядом с швейной машинкой — не замеченный ранее пакет. Поднял, заглянул — водка дешманская, из пакета сивухой какой-то напахнуло. Заглянул в комнату: опять рюмка на столе, хлеб на тарелке и ополовиненная банка. Из тех, над которыми Настя недавно горбатилась, закатывая. Посмотрел с сочувствием на смирно лежащих на полу уже бывших жильцов, поделился их перспективами:

— Вечером Настя приедет, увидит это