Вера для пришельца - Эмори Мур

её вздрогнуть. Кейрос обошёл её кругом — медленно, как хищник, изучающий добычу. Она чувствовала его взгляд на своей спине, на ягодицах, на бёдрах. Он остановился за её спиной, и она услышала, как он расстёгивает одежду. Шорох ткани, упавшей на пол.

— Руки за спину, — приказал он.

Она подчинилась. Что-то мягкое, но прочное обвило её запястья — не верёвка, а та самая живая ткань, которую он использовал в их первые разы. Она узнала это ощущение — тугое, но не болезненное, ограничивающее, но не пугающее. Её руки были надёжно связаны за спиной, лишая возможности сопротивляться. Не то чтобы она собиралась.

— Открой рот.

Она открыла. Он обошёл её и встал перед ней — обнажённый, великолепный, с членом, уже твёрдым и пульсирующим. Огромным. С тёмно-фиолетовой головкой, с которой уже стекала прозрачная капля предсемени. Он взял себя в руку и провёл головкой по её губам — медленно, дразня, оставляя влажный след. Вера почувствовала солоноватый вкус, и между ног запульсировало сильнее.

— Соси, — приказал он. — И смотри на меня.

Она взяла его в рот. Он был большим — она чувствовала, как растягиваются её губы, как головка упирается в нёбо, как он заполняет её рот целиком. Она двигалась медленно, вбирая его глубже с каждым движением, пока головка не коснулась горла. Слюна текла по подбородку, капала на грудь, но Вера не останавливалась. Она смотрела на него снизу вверх — в его горящие фиолетовые глаза, в его лицо, искажённое наслаждением и властью.

— Умница, — прошептал он, беря её за волосы. — Моя умница. Глубже.

Он начал двигаться сам — толчками, вбиваясь ей в горло. Вера задыхалась, слёзы текли из глаз, но она не сопротивлялась. Она принимала его целиком, полностью, без остатка — так, как он хотел. Его пальцы сжимали её волосы, направляя, контролируя, властвуя.

— Достаточно, — сказал он наконец, выходя из её рта. Слюна и предсемя текли по её подбородку, по груди, капали на пол. — Встань.

Она встала. Ноги дрожали, между ног было мокро — она чувствовала, как влага стекает по внутренней стороне бедра. Кейрос посмотрел на это, и в его глазах мелькнуло удовлетворение.

— Ты уже готова, — констатировал он. — Течёшь, как река. И это только от того, что ты сосала мой член.

— Да, — выдохнула она. — Я хочу тебя. Всегда хочу.

— Ты получишь меня. Но не сразу.

Он подвёл её к ложу, наклонил вперёд, так что её грудь и живот легли на мягкую ткань, а ягодицы оказались поднятыми вверх. Руки, всё ещё связанные за спиной, не позволяли опереться, и она чувствовала себя полностью беспомощной, открытой, уязвимой.

— Сейчас, — сказал он, и она услышала, как он что-то берёт с прикроватного столика, — ты узнаешь, что такое настоящее удовольствие.

Первый удар плётки пришёлся по ягодицам. Не сильно — скорее, пробно. Кожа отозвалась жжением, и Вера ахнула.

— Считай, — приказал он.

— Один, — выдохнула она.

Второй удар — сильнее. Третий — ещё сильнее. Он работал ритмично, покрывая её ягодицы, бёдра, поясницу ровными красными полосами. Вера считала — сначала тихо, потом громче, потом срываясь на крик. Боль была острой, жгучей, но под ней, глубоко внутри, разгорался знакомый жар. Тот самый, которого она так жаждала. Тот, которого не могла получить ни от кого, кроме него.

— Десять, — выкрикнула она, когда очередной удар пришёлся по самому чувствительному месту.

— Хорошо, — сказал Кейрос, останавливаясь. — А теперь — другое.

Он отложил плётку, и Вера услышала звон металла. Зажимы. Её сердце забилось быстрее — от страха и предвкушения одновременно.

— Не двигайся, — приказал он.

Первый зажим сомкнулся на её соске. Вера вскрикнула — боль была острой, пронзительной, но уже знакомой. Её тело помнило это ощущение и отзывалось на него — не только болью, но и возбуждением. Она чувствовала, как между ног становится ещё мокрее.

Второй зажим — на второй сосок. Она застонала, выгибаясь насколько позволяли связанные руки.

Третий — на клитор.

Когда холодный металл сомкнулся на самом чувствительном месте, Вера закричала. Боль была невыносимой — и одновременно невероятно возбуждающей. Она чувствовала, как пульсирует клитор под зажимом, как каждая клетка её тела вибрирует от напряжения.

— Терпи, — сказал Кейрос. — Это только начало.

Он дёрнул за цепочку, соединяющую все три зажима.

Вера зашлась в крике. Боль пронзила всё тело — от клитора до сосков, от сосков до самого мозга. Но вслед за болью пришла волна удовольствия — такая сильная, что потемнело в глазах.

— Ещё, — приказал он и снова дёрнул.

Она кончила. Прямо так — без проникновения, только от боли и стимуляции зажимов. Оргазм накрыл её волной, заставляя кричать, выгибаться, сжиматься вокруг пустоты. Влага брызнула из неё, заливая бёдра, ложе, его руки.

— Хорошо, — прошептал он. — Очень хорошо. Но это ещё не всё.

Он снял зажимы — резко, дёргая, причиняя новую боль, от которой она снова вскрикнула. А потом она почувствовала его член у своего входа — огромный, твёрдый, пульсирующий.

— Сейчас, — сказал он, — ты примешь меня полностью. И ты будешь кончать столько, сколько я захочу.

Он вошёл. Резко, глубоко, без остатка. Вера закричала — от боли, от наслаждения, от ощущения абсолютной заполненности. Он был огромным, он растягивал её до предела, он касался самой глубокой точки внутри неё. И он не останавливался.

Он трахал её жёстко, глубоко, ритмично — каждый толчок отдавался во всём теле, каждый стон вырывался из горла помимо воли. Её руки, связанные за спиной, не позволяли опереться, и она полностью зависела от него — от его силы, его ритма, его желания.

— Кейрос, — стонала она. — Я сейчас... я снова...

— Да, — рычал он. — Кончай. Кончай для меня.

И она кончала. Снова и снова. Оргазмы накатывали волнами — один за другим, без перерыва. Она потеряла им счёт. Она потеряла себя. Были только его толчки, его рычание, его член, разрывающий её изнутри, и бесконечное, ослепительное удовольствие.

Когда он наконец кончил — с глухим, почти звериным рыком, заливая её горячей спермой, — Вера уже не могла даже кричать. Она лежала на ложе, обессиленная, дрожащая, счастливая. Сперма вытекала из неё, смешиваясь с её собственной влагой, стекала по бёдрам, впитывалась в ткань.

Кейрос развязал ей руки, перевернул на спину, прижал к