Громовка - Алим Онербекович Тыналин

Справку из школы пробежал глазами, проверил дату и печать. Направление от колхоза прочитал целиком, задержался на подписи Рябова.

Медицинский допуск тоже осмотрел, глянул на формулировки и штамп фельдшерского пункта. Квитанцию «Урожая» глянул мельком и тут же отложил.

Собрал все пять документов в стопку, выровнял края и положил перед собой. Откинулся на жалобно скрипнувшем стуле.

Молча уставился на меня. Глядел долго, полминуты если не больше. Я глядел в ответ.

На лице его было что-то, чего я не видел раньше. Не раздражение или равнодушие, не казенная пустота.

Что-то вроде недоумения, причем такого, для которого в канцелярском лексиконе Ефимова, вероятно, не нашлось нужного слова.

Он видел перед собой подростка, который приходил летом потный и усталый, с вопросами по нормативам ГТО, выписанным из «Советского спорта». Пришедшего с характеристикой от колхоза и получившего отказ.

Худого, бледного, с тенями под глазами и с сухим кашлем, мальчишка его старался подавить, сжимая зубы, думая, что кашель незаметный. А теперь явившегося с папкой полной нужных документов.

Поглядев на меня, Ефимов взял протокол еще раз. Посмотрел на подпись Палыча и бросил обратно на стол.

— Соревнования двадцатого, — сказал он ровным и казенным голосом. Спорить уже не стал. — Стадион «Труд», улица Спортивная, два. Явка к восьми. При себе иметь паспорт или свидетельство о рождении, спортивную форму, сменную обувь. Регистрация в судейской, у главного секретаря.

Он выдвинул ящик стола и достал маленький бланк, на четверть листа, с типографской шапкой. Заполнил от руки мою фамилию, имя и год рождения, указал общество «Урожай» и колхоз «Заря».

Расписался, поставил дату. Шлепнул маленькой прямоугольной печатью «Сердобскрого районного комитета по физкультуре и спорту», оставив в углу бланка фиолетовый и четкий след.

Протянул мне.

— Стартовый номер получишь при регистрации.

Я взял бланк. Тонкий, с чернильной подписью и казенной печатью.

Вот он, долгожданный допуск. Официальный, заверенный, с номером и датой.

— Спасибо, Александр Григорьевич.

Ефимов кивнул. Потом, помолчав и дождавшись, когда я убрал бланк в папку и завязал тесемки, — сказал:

— Палыча давно знаю. Двадцать лет. Он просто так протоколы не подписывает. Это он про тебя оказывается, говорил тогда…

Это не комплимент, напутствие или одобрение. Произнесено тем же ровным голосом, которым в прошлый раз инспектор сказал «таков порядок», разведя руками. Только на этот раз порядок уже устанавливал я по своим правилам.

Я поблагодарил, встал и вышел. Дверь на пружине закрылась за мной мягко, без хлопка.

Глубоко выдохнул, только очутившись в коридоре, стоя на потертом линолеуме у стендов. Календарный план лежа под треснувшим стеклом, молча смотрел как я торжествующе поднял кулак вверх. Я увидел на нем строчку про соревнования двадцатого сентября, ту самую, которую читал летом, водя пальцем по стеклу и оставляя след на пыльной поверхности.

Вышел на крыльцо. Дождь кончился, пока я сидел у Ефимова.

Небо рваное, серое, с голубыми прорехами, в которых проглядывало осеннее, низкое солнце, прохладное, но яркое. Лужи и мокрые листья блестели на тротуаре, как брошенные бриллианты, и весь Сердобск на секунду стал ослепительным, как открытка.

Долго радоваться я не стал. От спорткомитета до улицы Заводской десять минут пешком, через рынок и мимо автостанции.

Адрес я нашел еще на прошлой неделе, в районной газете «Сердобские вести», которую мать приносила из конторы: «ПТУ № 3 г. Сердобска объявляет добор учащихся на 1971/72 учебный год. Специальности слесарь-инструментальщик, токарь, электромонтер. Общежитие, стипендия, трехразовое питание. Обращаться: ул. Заводская, 8. Прием документов до 26 сентября».

Не основной набор, закончившийся в августе, а добор, то есть латание дыр в списках, закрытие плана по контингенту. В каждом ПТУ страны к сентябрю обнаруживались пустые строчки.

Кто-то не приехал, передумал или ушел в армию. Директора нервничали, за невыполненный план по набору маячила объяснительная в областное управление профтехобразования, а это означало последующий вызов на ковер к начальству.

После такого вызова задница у директоров болела много недель, как будто пороли розгами. Добор решал проблему, бери кого угодно, лишь бы соответствовал минимальным требованиям и имел нужные документы.

Улица Заводская начиналась за переездом и шла вдоль заводского забора, параллельно железнодорожной ветке. ПТУ № 3 представляло из себя одноэтажное здание из силикатного кирпича, длинное, приземистое, с пристройкой мастерских.

Из здания которых тянуло запахом столярного клея, машинного масла и горячего металла. Крыша из шифера, труба котельной из красного кирпича, оттуда тянулся жидкий, бледный и осенний дым.

Над входом висела вывеска: «Профессионально-техническое училище № 3 Пензенского областного управления профтехобразования. Система 'Трудовые резервы».

Сначала я даже не понял своей удачи. Я остановился перед вывеской и перечитал ее.

ДСО «Трудовые резервы». Добровольное спортивное общество при системе профтехобразования.

Свои секции, соревнования, тренеры и даже стадионы. Параллельная спортивная вертикаль, от училищного первенства через областные до всесоюзных.

В двадцать первом веке «Трудовые резервы» давно канули в лету, но в семьдесят первом работали на полную мощность. Тысячи секций по всей стране, десятки видов спорта, солидный бюджет, богатый инвентарь, повышенные ставки тренеров. Мощнейшая система подготовки спортсменов из рабочей среды, через которую прошли многие олимпийские чемпионы, призеры мировых первенств и рекордсмены.

Если поступить в ПТУ, я автоматически попадаю в «Трудовые резервы». Не в колхозный и деревенский «Урожай», без секций и тренеров, а в «Трудовые резервы», с налаженной инфраструктурой, готовой соревновательной системой, с выходом на область и так далее.

Членство бесплатное, просто по факту зачисления в училище. Спортивная база при заводе, возможно, им принадлежал тот самый бассейн, где Палыч принимал у меня зачет по плаванию.

Наверняка у них есть доступ к тому самому стадиону «Труд», где через пять дней пройдут районные соревнования. Все в шаговой доступности и все бесплатно.

Как ни крути, а в советское время государство мощнейшим образом поддерживало спортсменов. Не то что полвека спустя при рыночной экономике.

Так что это не просто ПТУ. Это гребаный ключ к моей цели.

Доска объявлений у входа висела на фанерном щите под козырьком. Расписание вступительных испытаний — математика и диктант по русскому, собеседование двадцать четвертого и двадцать пятого сентября.

Еще список необходимых документов: заявление, свидетельство о рождении, справка из школы с оценками, медсправка, четыре фотографии 3×4, согласие родителей. Отдельной бумажкой, пришпиленной кнопкой, в углу сиротливо притаилось пожелтевшее объявление: «Учащиеся ПТУ участвуют в спортивных мероприятиях ДСО „Трудовые резервы“. При училище работают секции: легкая атлетика, бокс, лыжные гонки, стрельба. Руководитель физвоспитания Крюков В. И.»

Целых четыре секции. Пятиборья нет, но четыре дисциплины из пяти с натяжкой перекрывают мои запросы.

Бег входит в легкую атлетику. Есть