Громовка - Алим Онербекович Тыналин

Наверняка еще есть доступ к бассейну при заводе. Верховая езда отдельный вопрос, но с этим успеем разобраться.

Я вошел внутрь. Узкий коридор, с крашеными стенами, на полу неизменный линолеум.

На стенах стенды: «Лучшие учащиеся», «Наши выпускники на производстве», «Правила внутреннего распорядка». Еще конечно же черно-белые, групповые фотографии, улыбающиеся парни в спецовках и беретах, у станков, с разводными ключами и с грамотами.

Отдельный стенд гласил «Спортивная слава ПТУ № 3», тоже фотографии, грамоты и вымпелы. Команда по легкой атлетике завоевала областное первенство «Трудовых резервов», взяла третье место, тысяча девятьсот семидесятый год.

Стрелковая секция, районные соревнования ДОСААФ, первое место. На фотографии шестеро парней в спортивных костюмах, на фоне стадиона, с кубком у того, что стоял в центре.

Канцелярия находилась в конце коридора, табличка на двери «Учебная часть» и с ФИО заведующего. Постучал.

— Да-да, входите, — раздался энергичный женский голос, хоть и с ноткой некоторой занятости.

Маленький кабинет, заваленный бумагами. У стены шкаф с папками, в углу сейф, у окна стол с пишущей машинкой «Москва», графин с водой, портрет Ленина на стене.

За столом сидела полная женщина лет пятидесяти, в строгом темном платье, в очках на цепочке, склонившаяся над журналом. Завуч Нина Георгиевна Козлова, как значилось на табличке у двери.

Она подняла глаза от журнала, увидела меня, и на лице проступило быстрое удивление.

— Здравствуйте. Я Громов Алексей, из Покровской средней школы, девятый класс. Хотел бы узнать про добор на этот учебный год.

— Девятый? — Она сняла очки, посмотрела без них, потом надела обратно, как будто без очков я выглядел иначе. — Из девятого к нам редко приходят. Обычно после восьмого.

— У меня есть свидетельство об окончании восьми классов. Формально я могу поступить к вам.

— Формально можешь, — согласилась она, потянулась и достала другой журнал, толстый, в коленкоровой обложке, с закладками из газетных полосок. Полистала. — На какую специальность?

— Слесарь-инструментальщик.

— Три года обучения. Полное среднее образование входит в программу, по вечерам, блок общеобразовательных дисциплин. Диплом и аттестат одновременно. — Она провела пальцем по строчкам журнала. — Общежитие есть, место найдется, в этом году недобор на шесть человек, комнаты четырехместные. Стипендия восемнадцать рублей. Трехразовое питание, завтрак, обед и ужин, столовая при училище.

Восемнадцать рублей стипендии, не восемь, как в проспекте ПТУ № 12, который мать показывала мне в августе. И трехразовое питание, горячее, казенное, с мясом, с кашей и с компотом. Калории и белок, которых в Громовке надо искать специально.

— А спортивные секции? — спросил я. — Я видел на стенде, у вас есть легкая атлетика и стрельба.

Нина Георгиевна посмотрела на меня чуть внимательнее. Вопрос про секции от пятнадцатилетнего абитуриента не совсем обычный.

— Секции есть, через «Трудовые резервы». Руководитель физвоспитания Крюков Виктор Иванович, он же ведет легкую атлетику. Стрельбу через ДОСААФ, совместно. Соревнования районные, областные, по системе «Трудовых резервов». Если парень толковый, хорошо выступает за училище, мы даем освобождение от занятий на время сборов и соревнований. У нас в прошлом году Сенькин Валера на область ездил по бегу, третье место занял.

Освобождение от занятий на время сборов и чемпионатов. Официальное, по приказу директора, через спортивное общество. Не прогул или самоволка, а законное освобождение, с бумагой, печатью и официальной записью в журнале.

— Мне нужно совмещать учебу с тренировками, — сказал я. — Я занимаюсь многоборьем ГТО, готовлюсь к районным соревнованиям в эту субботу.

Нина Георгиевна положила журнал на стол. Сняла очки, протерла стекла платком и надела обратно.

Посмотрела на меня с недоверчивым выражением. Со смесью привычного скептицизма и осторожной надежды, потому что среди десятков оболтусов, пришедших в ПТУ «потому что мамка заставила», иногда попадаются те, кто может стать настоящим бриллиантом в коллекции.

— В субботу это двадцатого? На стадионе «Труд»?

— Да.

— Крюков, кажется, тоже везет туда двоих наших. — Она помолчала. — Ну, давай так. Документы какие у тебя?

— Свидетельство о рождении есть. Справку из школы с оценками оформлю, медсправку тоже. Фотографии сделаю в Сердобске, в фотоателье. Согласие матери есть.

— Мать точно знает? — перебила она, и в голосе не было осуждения, только практичный вопрос, заданный женщиной, которая за двадцать лет в ПТУ видела сотни мальчиков, приходивших без ведома родителей.

— Она сама мне предлагала.

Нина Георгиевна смотрела на меня поверх очков. Пару мгновений.

За стеной, в мастерской, взвизгнула циркулярная пила, потом затихла. В коридоре хлопнула дверь, послышались размашистые шаги, грубые голоса, кто-то засмеялся.

— Документы принеси до пятницы, — сказала она. — Вступительные двадцать четвертого и двадцать пятого. Математика и диктант. Собеседование с директором, Иваном Тимофеевичем. Если из девятого класса, справишься. И вот что, скажи Крюкову, что ко мне заходил. Он по вторникам и четвергам в зале, после обеда.

— Спасибо, Нина Георгиевна.

— Не за что пока. — Она надела очки, открыла журнал и вернулась к прерванному делу. — До пятницы, Громов.

Я вышел в коридор. Прошел к выходу мимо стенда «Спортивная слава», фотографий шестерых парней с кубком, расписания вступительных и доски с объявлением о доборе. Остановился на крыльце, вдохнул сырой осенний воздух, с запахом заводского дыма и мокрых листьев.

Колхоз «Заря» и общество «Урожай» это сенокос, Громовка, палка из орешника у амбара и кирпич на вытянутой руке. А ПТУ № 3 и «Трудовые резервы» это бассейн длиной двадцать пять метров, стадион с дорожкой, квалифицированный тренер, секция, соревнования с приказом об освобождении и бумагой с печатью. Другой уровень.

И матери можно сказать правду про ПТУ, общежитие и стипендию. Все, как она хотела.

Через пять лет, если все сойдется, Монреаль.

Но это потом. Сейчас надо хорошо выступить в субботу двадцатого сентября на стадионе «Труд».

Осталось всего пять дней.

Глава 21

Подготовка

Пять дней это даже не срок.

Проще говоря это промежуток между вторником и субботой, маленькая вспышка миллисекунды как между завтраком и ужином, если считать в масштабах жизни.

За пять дней нельзя набрать форму, вылечить плеврит, нарастить мышцы, прибавить к результату ни секунды, ни метра, ни одного дополнительного очка. Все, что можно сделать за пять дней, это удержать баланс.

Удержаться на краю пропасти. Спасти то, что есть, не дать организму откатиться еще дальше, не сломать окончательно то, что и так трещит.

Я это знал. Из прошлой жизни, знал из учебников, опыта, из десятков предстартовых недель, когда тренер говорил: «Алексей, пять дней до старта, никакой работы на объем, только техника, поддержка, не навреди самому себе».

Сейчас