Системный тактик - Макс Крынов

— Угощайся. Это не проверка выдержки.

— Я ел после занятий.

Рейн посмотрел на меня, затем все-таки взял маленькую булочку. Осторожно, как человек, который не хочет показаться жадным.

И тут я весьма ясно понял: да, он любит сладости. И да, в доме Даллосов даже тарелка булочек может напомнить о положении.

Для меня это был способ сделать визит нормальным. Для него — напоминание о том, где он находится.

Значит, не стоило давить гостеприимством.

— Как лицей? — спросил я не сразу, а лишь после пары глотков чая.

Рейн слегка напрягся. Похоже, он ждал именно этого вопроса, но нейтральная формулировка немного помогла.

— Шумно… После объявления про осенние показы все стали вести себя так, будто уже завтра выбирают людей для Арки. Старшие спорят, младшие повторяют за ними, а преподаватели делают вид, что это обычная учебная неделя.

— То есть ничего не изменилось.

Рейн наконец откусил булочку.

Разговор пошел. Между нами оставалось слишком много недоговоренного: отношение прежнего Корбина, тренировки, поддавки и недавний срыв. Но первую неловкость мы преодолели без провала.

Я не стал спрашивать, какие слухи ходят обо мне. Такой вопрос сразу поставил бы Рейна в неприятное положение: ему пришлось бы выбирать между верностью мне, честностью, защитой однокурсников и страхом сказать что-то, что я восприму как жалость или предательство.

Вместо этого я взял еще одно печенье и спросил:

— Что сегодня было на занятиях?

Вопрос оказался слишком обычным. Рейн явно ожидал чего-то другого.

— Ну… Как и говорю, все думают про осенние показы. Наставники еще ничего не объявили окончательно, но люди уже делят места. Одни хотят попасть в демонстрационные группы, другие рассчитывают, что после показов их допустят к наблюдательной практике у Арки, хотя до настоящего допуска большинству еще далеко.

Он произнес это спокойно, не пытаясь придать показам больше значения, чем они имели, но значение там и без помощи Рейна получалось немаленьким. Демонстрационная группа не означала, что ученику вручат оружие, выдадут дорожный комплект и на следующий день отправят исследовать мертвый город за Аркой. Наставники не были настолько безумны, а родители богатых учеников не позволили бы им стать безумными даже при сильном желании. Однако групп должны были сформировать несколько, и тех, кто успешно пройдет подготовку и хорошо покажет себя перед наблюдателями, станут рассматривать в первую очередь, когда появятся места на настоящей наблюдательной практике. Сначала ученик доказывает, что способен выполнять ноормативы в безопасном лицейском зале, потом ему разрешают присутствовать возле действующей Арки под присмотром взрослых, а уже после этого он получает шанс переступить границу другого мира, получить класс и стать одним из элиты.

Я вспомнил предупреждение Хорна о том, что не стоит превращать Рейна в курьера для сплетен. Да я и сам понимаю, что после двух или трех подобных разговоров я либо испортил бы отношения с единственным товарищем Корбина, либо воспитал себе послушного доносчика, что выглядело столь же неприглядно.

При этом Рейн оставался единственным человеком передо мной, который сегодня видел лицей, слышал разговоры учеников и наставников.

Рейн доел вторую булочку, собрал пальцем несколько крошек с тарелки и только после этого, словно вспомнив, что находится не на кухне собственного дома, а в гостях у сына лорда Даллоса, вытер руки салфеткой. Первую булочку он съел осторожно, отламывая небольшие кусочки и явно опасаясь, что я сочту его слишком голодным, но со второй церемониться перестал.

— Наставник Фелл объявил, что через две недели начнут предварительно собирать составы. Это еще не окончательные группы, потому что сначала хотят посмотреть, кто с кем способен работать и кто начинает мешать остальным во время первого же задания.

— Сколько групп хотят собрать? — спросил я.

— Точно не сказали, но старшие считают, что не меньше четырех. Возможно, пять, если допустят младший поток и наберется достаточно людей для замены… На самих показах могут выступить не все: сначала проведут тренировочные прогоны, потом оставят тех, кто лучше справится.

Четыре или пять групп по четыре-пять человек. От шестнадцати до двадцати пяти учеников, получивших возможность показать себя. Не слишком узкий отбор, особенно если сравнивать с количеством учеников в лицее, но и не массовое упражнение. Наставники уберут слабых (привет, Корбин), недисциплинированных и тех, кто считает себя настолько талантливым, что будет плевать на правила.

— Нашу группу тоже будут смотреть, — добавил Рейн.

Он сказал именно «нашу», а не «мою». Значит, в его представлении я по-прежнему оставался частью учебного состава, пусть и отсутствующей по болезни. Неожиданно приятная мелочь.

— Твое место пока оставили пустым, — продолжил Рейн. — Фелл сказал, что ты временно освобожден от занятий по рекомендации лекаря и что вопрос с возвращением решат позже.

Формулировка почти совпадала с той скучной версией, которую я предложил отцу. Домашняя проверка, ухудшение здоровья, решение лекаря, временное освобождение. Никакого сорванного испытания, никакого позора, никаких подробностей о том, что наследник Даллосов едва не умер в зале. Официальная часть пока держалась, однако то, что произносили наставники перед учениками, и то, что сами ученики после этого обсуждали возле шкафов с тренировочным оружием, редко совпадало.

Я подождал, пока Рейн снова возьмется за чашку, и лишь затем, будто вопрос появился у меня между делом, спросил:

— Кого сейчас считают вероятными участниками демонстрационных групп?

— Пока никого не назначили, — ответил он после недолгого раздумья. — Но почти все уверены, что из нашей группы Фелл в первую очередь возьмет Дэллу. Она хорошо выполняет одиночные упражнения и редко нарушает команды. Еще называют Бренна, если он пообещает не спорить с наставниками хотя бы во время отбора. Из старшего потока точно будет кто-нибудь из людей Кастера.

Рейн перечислял имена осторожно, не смакуя чужие недостатки и не пытаясь выдать догадки за решения наставников. Он пересказывал общее настроение учебного зала, которое невозможно не заметить, если половина учеников поглядывает на одних и тех же людей во время упражнений. Дэллу я помнил хуже, чем должен был помнить человек, несколько лет занимавшийся с ней в одном лицее. Светлые волосы, привычка дважды проверять застежки на защитном жилете и раздражение, которое появлялось на симпатичном личике, когда Корбин слишком медленно занимал позицию напротив нее.

Бренн вспоминался гораздо лучше, главным образом потому, что умудрялся спорить с наставником даже когда тот держал тренировочный клинок у горла громкоголосого ученика.

Я улыбнулся, выбрал с тарелки тонкое печенье с ореховой крошкой и постарался задать следующий вопрос тем же тоном, которым мог бы