Системный тактик - Макс Крынов

Может, даже умелый Тактик привлечет к себе внимание. Только вот как за пару недель вернуться в форму, пройти в группу и заставить других уважать себя достаточно, чтобы твои приказы начали выполнять? Та еще задачка.

— За две недели до показов начнут закрытые тренировочные прогоны, — добавил Рейн. — На них посторонних не пустят, даже родителей. Фелл хочет несколько раз поменять задания, чтобы ученики не заучили один порядок действий.

— Значит, составы объявят раньше самих показов?

— Предварительные составы. Потом человека могут заменить, если он не справится, начнет пропускать занятия или станет тянуть все на себя.

— А тебя куда хотят поставить?

Рейн смутился, отвел взгляд и снова взялся за булочку, которая за время разговора успела потерять для него прежнюю привлекательность.

— Пока никуда… Фелл только велел мне поработать с Дэллой, с которой ты обычно стоял в паре. Она хорошо держит дистанцию и быстро выполняет техники, но ей не хватает силы.

Он едва заметно поправился, не произнеся слово «слабая», хотя смысл оставался тем же. Безопасная партнерша для болезненного сына лорда.

Удивительно, что Рейна еще не назначили в демонстрационную группу. Как по мне, он самый сильный и умелый с нашего потока.

Хотя, если это вопрос престижа, то Рейна могут вовсе не назначить, чтобы дать шанс показать себя кому-нибудь из более именитых учеников.

— Тебе самому какое место подходит, как думаешь?

— Не знаю, — пожал плечами Рейн. — Я лучше работаю с щитом, чем с длинным оружием, и могу удерживать проход. Только быстро двигаться в тяжелой защите у меня пока не получается. Если будет задание с условно раненым, меня, наверное, поставят впереди или оставят прикрывать того, кто его несет.

Рейн говорил о собственных возможностях без ложной скромности, но и без уверенности, что группа должна строиться вокруг него. Хороший признак. Надо будет постараться укрепить отношения с этим парнем.

Мы продолжили обсуждать возможные задания. Зал с препятствиями могли разделить перегородками, заставляя группу двигаться по узким проходам. Опасный предмет, вероятно, отметят слабым магическим следом, который придется искать при помощи простых чувствительных пластин. Условного раненого сыграет либо один из учеников, либо тяжелая кукла, причем второй вариант казался вероятнее: живой человек способен помогать тем, кто его несет, а с набитым песком мешком будет труднее.

Рейн предполагал, что в каждой группе постараются собрать бойца первой линии, человека с отточенными техниками дальнего боя, ученика, способного работать с поисковыми инструментами, и кого-нибудь достаточно подвижного для разведки.

Чем дольше Рейн рассказывал, тем яснее в моей голове складывалась схема отбора. Для участия недостаточно восстановить силу и вернуться в лицей. Потребуется доказать, что я способен выдержать тренировочный прогон, работать с людьми, быстро принимать решения и не становиться тем условно раненым, которого остальные будут таскать по залу. Система могла помочь с телом и навыками, но уважение группы не выдавалось отдельной характеристикой, куда можно вложить накопленные баллы. Прежняя репутация Корбина работала против меня.

Разговор продолжался еще некоторое время, пока чашка в моей руке не стала тяжелеть. Я поставил ее на стол и отметил тянущую боль между лопатками. Спина, все это время сохранявшая нормальное положение в жестком кресле, начала ныть, мышцы живота устали, а прохладный воздух от приоткрытого окна неприятно коснулся влажного виска.

— Спасибо, что пришел, — произнес я. — Ты рассказал очень много полезного.

Рейн тут же внимательно посмотрел на меня.

— Я тебя утомил?

— Меня сейчас утомляет почти все, — ответил я, позволив себе небольшую улыбку. — Извини за мое состояние. Пока я не способен долго принимать гостей, даже когда хочу продолжить беседу.

Рейн резко покачал головой.

— Тебе не за что извиняться. Мне следовало самому заметить раньше…

Он поднялся сразу. Посмотрел на оставшуюся половину булочки, поколебался и все-таки взял ее с тарелки. Вероятно, решил, что оставить надкусанную выпечку хуже, чем выйти с ней из комнаты.

У двери Рейн остановился и повернулся ко мне.

— Я могу прийти еще раз. Не завтра, если тебе нужно отдохнуть, и не обязательно надолго. Когда сможешь принимать гостей, передай через Хорна или отправь мне записку.

— Хорошо.

Рейн коротко попрощался и вышел.

Комната стала тихой, хотя из коридора все еще доносились шаги, а ветка продолжала скрести по стеклу. На столике остались чашки, крошки, блюдце с почти нетронутым вареньем и две булочки, которые Рейн не успел спасти от возвращения на кухню. Встреча прошла удачно: я получил сведения о показах, предварительном отборе и настроениях в лицее, не заставил Рейна превратиться в доносчика и закончил разговор до того, как слабость стала заметной.

Последнее, впрочем, получилось лишь отчасти. Стоило остаться одному, как необходимость держать спину исчезла, и я медленно опустился на спинку кресла, прикрыв глаза. Сердце билось ровно, голова не кружилась, пальцы слушались, однако тело требовало покоя с той настойчивостью, с какой мать требовала соблюдать указания Варрена. Еще недавно обычный разговор за чаем не считался нагрузкой, теперь же организм относился к нему почти как к тренировке.

Мне требовался настоящий отдых. Желательно — сон в постели.

Только вот собственная слабость на фоне новостей ощущалась еще более острой, и я решил что-то с этим сделать. Нужно провести тренировку, достаточно аккуратно, чтобы не навредить себе. Потратить все силы на упражнения — глядишь, и характеристику какую-нибудь подниму. Мне сейчас прирост и к ловкости, и к силе, и к выносливости будет в радость.

Глава 21

Вчера я проверял тело так, как проверяют найденный на свалке незнакомый механизм: нажал сюда, потянул там, несколько раз нагрузил основные детали и посмотрел, когда что-нибудь заскрипит, заклинит или отвалится. Пять полуприседов после насыщенного дня оказались плохой идеей. Отжимания — ещё худшей. Упражнения доказали, что руки и ноги действительно работают, а я не превратился в инвалида, которому до конца жизни придётся передвигаться между кроватью и средневековым инвалидным креслом на руках сердобольных слуг. Для восстановления они не дали почти ничего, если не считать боли в мышцах.

Сегодня стоило действовать иначе.

В прежнем мире мне попадались материалы о восстановлении после инсультов, повреждений спинного мозга и тяжёлых нарушений движения после черепно-мозговых травм. Не потому, что я мечтал стать врачом или однажды собирался бесплатно ставить людей на ноги, а потому, что мне всегда было интересно понимать, как работает человеческое тело. Люди учились поднимать руку, переносить вес с одной ноги на другую, ставить пятку перед носком и не падать,