Системный тактик - Макс Крынов

— Меня, наверное, сейчас вообще не воспринимают в качестве возможного участника показа?

Улыбка и спокойный голос сделали свое дело. Вопрос не прозвучал как требование немедленно утешить больного товарища, не заставил Рейна горячо доказывать, что весь лицей с нетерпением ждет моего возвращения. Рейн не начал говорить о фамилии Даллосов, не напомнил о прежних достижениях Корбина (таких, впрочем, оказалось удивительно мало), и не стал уверять, будто преподаватели берегут для меня особое место.

— Сейчас не воспринимают, — признал он. — После того, что с тобой случилось, никто не думает, что тебя допустят к показу этой осенью. Даже те, кто не знает подробностей, понимают, что ты давно пропускал часть парных занятий, а теперь лекарь вообще освободил тебя от посещения лицея. Некоторые…

Он замолчал и посмотрел на чашку с таким вниманием, словно на дне настоя обнаружилось послание, способное избавить его от необходимости заканчивать фразу.

Я откусил кусочек печенья, молча прожевал. Рейн провел большим пальцем по краю салфетки и все-таки продолжил:

— В общем, некоторые говорят, что твое место и раньше существовало только потому… будто, ну… наставники не хотели конфликтовать с лордом Даллосом и поэтому позволяли тебе оставаться в группе, хотя на парных занятиях ты не справлялся.

Вот и нужная часть этого разговор. По лицею не ходят громкие слухи о проваленной проверке. Все оказалось хуже именно своей обыденностью: ученики считали, что прежнее положение наследника Даллосов было куплено влиянием отца и поддерживалось наставниками из вежливости или опасения. Особенно неприятным это мнение делала его близость к правде. Корбин действительно пропускал занятия, плохо выдерживал нагрузку и оставался в составе дольше, чем позволили бы сыну торговца или мелкого чиновника. Возможно, наставники видели в нем способности, а может, надеялись на них, однако фамилия наверняка помогала им сохранять терпение.

Рейн быстро добавил:

— Так говорят не все! И при наставниках никто такого не произносит.

Он сидел напряженно, чуть втянув голову в плечи, и явно жалел, что вообще закончил фразу. Еще немного — и начнет перечислять имена, чтобы доказать, что сам к этим словам отношения не имеет. Следует этого избежать.

— Ничего страшного, пусть говорят, — произнес я, отмахнувшись свободной рукой. — В лицее было бы гораздо подозрительнее, если бы после моего исчезновения никто не попытался объяснить его по-своему.

— Ты восстановишься, — сказал он после небольшой паузы, причем прозвучало это не как обязательное утешение, а как осторожное предположение человека, который видел меня несколько дней назад и теперь пытался трезво оценить изменения. — Наверное, вернешься к занятиям, только к этому показу вряд ли успеешь. Две недели до составов и еще немного до самого выступления — слишком мало, увы.

— Посмотрим.

Я не собирался ни спорить, ни соглашаться. В нынешнем состоянии я не смог бы пройти даже разминку перед отбором, если наставники проводили ее дольше четверти часа. Однако две недели — достаточно большой срок, чтобы тело слегка изменилось и окрепло. Я пока не знал ни скорости восстановления, ни настоящих возможностей системы. Отказываться от показов заранее не имело смысла, как и объявлять Рейну, что через две недели я ворвусь в лицей и заставлю всех пересмотреть мнение о наследнике Даллосов.

Я отпил травяной настой и позволил разговору несколько секунд идти своим чередом. За окном качнулись ветви, тонкая ветка снова скользнула по стеклу, а в коридоре кто-то прокатил тележку с посудой. Колеса негромко загрохотали на стыках паркета и постепенно затихли в стороне лестницы.

Рейн выбрал третью булочку, осмотрел ее с двух сторон, словно среди одинаковых завитков корицы мог найтись особенно удачный, и осторожно надломил корочку.

Только тогда я спросил:

— Кроме моего отсутствия, обо мне что-нибудь еще обсуждают?

— Официально почти ничего не знают, — ответил он и, заметив мой взгляд, добавил увереннее: — Правда. Наставники говорят, что тебе стало плохо после домашней проверки, а Варрен запретил занятия, пока ты не восстановишься. Остальное люди додумывают сами. Например, некоторые решили, что проверка была сложнее обычной. Еще говорят, что твой отец хотел раньше времени решить вопрос с допуском и пригласил проверяющего с неоткалиброванным артефактом. Но никто не знает точно, поэтому версии меняются почти каждый раз. Сегодня вот тобой интересовались меньше, чем вчера, а завтра, может, вовсе не будут. Теперь почти все говорят о показах, составах и о том, кого Фелл поставит с Дэллой.

Полезный ответ оказался прозаичным, а потому особенно убедительным. Лицей не замер, ожидая новостей о Корбине Даллосе. Учеников волновали собственные места, будущие группы и возможность выступить перед представителями Арочного управления гораздо сильнее, чем судьба отсутствующего однокурсника.

— Тогда расскажи о самих показах, — предложил я. — Что там вообще собираются демонстрировать, кроме умения учеников красиво стоять перед родителями?

Рейн оживился настолько заметно, что даже отложил надкусанную булочку.

— Точной программы пока нет. Обычно показы открывают одиночными упражнениями: стойками, передвижением, работой с оружием и простыми техниками. Потом проводят парные схватки, хотя удары ограничивают и защиту выдают лучше учебной. В конце должны выступать группы.

— Одна группа против другой?

— Иногда делают и так, но Фелл говорил, что в этом году хотят приблизить задания к работе исследователей. Например, провести состав через зал с препятствиями, вынести условно раненого или найти опасный предмет среди безопасных. Старшие говорят, что могут использовать учебные конструкты.

— Некроконструкты в лицейском зале были бы хорошим способом проверить не только учеников, но и скорость, с которой родители доберутся до наставников, — пробормотал я.

Рейн едва не подавился чаем.

— Никаких некроконструктов не будет! Используют деревянные или глиняные оболочки с простыми ритуальными контурами. Они медленные, но могут хватать за руки, толкать и сбивать строй.

Я помнил учебные оболочки по обрывкам воспоминаний Корбина. Деревянный каркас, укрепленные дубленой кожей шарниры, тяжелые глиняные пластины защиты и простейшая управляющая схема, способная выполнить несколько заранее заданных движений. До настоящих созданий, встречавшихся за Арками, им было далеко, однако ученику без класса хватит и медленного деревянного противника.

Рейн рассказывал все увереннее. Показы устраивали не только для родителей и наставников лицея. На них приглашали представителей Арочного управления, частных школ, старых Домов и компаний, собиравших будущие экспедиционные группы. Для младших учеников происходящее оставалось учебным выступлением, после которого они возвращались к обычным занятиям, однако удачное выступление могло запомниться человеку, способному через несколько лет предложить тебе место в подготовительном составе, рекомендовать наставника или хотя бы не выбросить твое имя и фамилию из памяти сразу после завершения