Охотник - Данил Коган

— Да, наверное, — он покосился на меня. — Расскажете о ваших приключениях?

— Приключения! Айвена, можно попросить благородную госпожу присоединиться к нам? — громко позвал я альву.

Она подошла, осмотрела убогие, сделанные из брёвен сиденья и аккуратно устроилась на одном из них, выпрямив спину, как королева на троне в присутствии челяди. Морда лица у неё теперь другая, а выражение на ней то же самое.

— Сперва я вам расскажу о результатах нашего похода. Может быть, ты, Айвена, что-то знаешь или сможешь объяснить.

— Так вы там не только в вонючих кишках ковырялись, Илия?

— Не только. Мы нашли довольно странное место.

И я коротко рассказал им о могиле, анубисе и полученных в результате моего варварского проникновения в склеп трофеях. Продемонстрировал кольцо. Когда я достал краеугольный камень, альва еле заметно вздрогнула. Её зрачки расширились, а спина стала ещё прямее, кажется.

— Это… настоящее сокровище. Кольцо тоже хорошо, спору нет, — она пренебрежительно махнула рукой, — тем более такого объёма, но это… — розовый язычок облизал пересохшие губы. — Можно подержать, Илия?

— Да, держи. Не урони только, таких, говорят, в окрестных магазинах стройматериалов не купить. Кризис на рынке.

Она благоговейно приняла от меня тяжёлую каменную плиту и положила её на колени. Почти минуту она гладила её и шептала себе под нос, затем открыла глаза.

— Удивительный ты, Илия, человек. Мне начинает казаться… ведь ты до сих пор не видишь солнца? — внезапно сменила она тему разговора.

— Нет. Опять эта ваша мистика-хренистика? Владыки Межмирнадзора и всё дела?

— Твоя ирония неуместна. Тебя не признал Владыка света. Но возможно, твой путь направляет кто-то из подземных Владык.

— Я сам торю свой путь! Не надо меня низводить до роли куклы на верёвочке!

— Куклы? О нет. Это не так работает. Просто… кажется, ты часть легенды.

— Блин. Ушастая, — она скривилась, как будто я ей говна на лопате поднёс, — я человек простой. Один ксар для объяснений, после которых ничего не понятно, у меня уже есть! Будь так добра, объясни для тупых. Сделай скидку на интеллект низшей расы!

— Владыки! Вы видите мои страдания! — она кокетливо возвела очи горе и вдруг совершенно искренне улыбнулась. — Это сложно объяснить существу иной культуры, Илия. Нас воспитывают так, чтобы мы вели себя будто являемся частью легенды всю свою жизнь. Легенда — это одна из историй, которые мир рассказывает Владыкам. Которую мы рассказываем Владыкам. У каждого жителя мира своя история. И у каждого в этой истории своя собственная особая роль. Понимаешь… если Владыка не смотрит на тебя, то тебя не существует. Лишь Владыка света благосклонен ко всем. Другие люди тебя видят. Но ты — только тень на стене. Тень в театре теней. Родился, работал, завёл потомство, сгорел от чахотки. Конец истории. А легенда… Легенда — это как золотой отпечаток. Вот эта вещь, например, — она указала на «Погибель», — часть очень старой легенды. И она у тебя в руках. Это значит, что ты можешь стать частью новой истории. Знак. Возможность. Не «верёвочка», как ты говоришь. Здесь нет никакого принуждения. Нет ущемления твоей свободы. Ты волен идти куда хочешь. Просто если ты свернёшь не туда, Владыки отвернут от тебя свой взор. Вижу по глазам, ты ничего не понял.

— У меня была очень культурная и дотошная мать. Так что я понимаю, о чём ты. Принять пока не могу, но понимать — понимаю. Продолжай, красотка.

— Всё, что с тобой происходит, — это часть легенды, Илия. Пролог. А все мы — лишь часть этой истории. Спутники.

— Даже ты, альва? Высшее существо и всё такое?

— Даже я, — она, к моему удивлению, снова улыбнулась. — Особенно я. Моя история должна была оборваться там, на камнях местной мостовой. И в ней я была лишь тенью. Маленькие трагедии Владыкам не интересны. Они происходят каждый день. И этот камень… это изделие давно сгинувшего народа. Народа, о котором даже у нас, альвов, не осталось легенд. Такие находки, как у вас, иногда случаются. Ходят слухи о Золотом городе, блуждающем средь Зыби. Городе, полном сокровищ и магии… Эти вещи не могли появиться в тверди просто так. Владыки смотрят на тебя, Илия. Но только ты сам решаешь, о чём будет твоя легенда.

Она замолчала. Повисла тишина, прерываемая лишь потрескиванием горящих в костре веток. О чём будет моя легенда? Легенда о боксере, который вернулся домой и начистил кое-какие охреневшие в край хари. Вот о чём! Думаю, Голливуд такое бы экранизировать не взялся. Конечно, может быть, местные Владыки — ребята попроще.

— Знаешь ли ты, что количество граней краеугольного камня означает число ворот храма Солнца? В самой знаменитой тверди анклава Ноттскар, Агрейве — десять ворот, Илия. Как ты думаешь, как часто попадаются двенадцатигранные камни?

— Подозреваю, что нечасто. На али-экспрессе не закажешь. Не закатывай глаза, Айвена. В общем, там ещё был вот этот посох.

Я извлёк из кольца посох, найденный в гробнице анубиса. Он сверкнул в лучах восходящего солнца. У Профа отвисла челюсть, а руки непроизвольно вздрогнули.

— А… какой интересный артефакт. Я чувствую тепло даже отсюда, — сказал он заторможенно.

— Держите, Проф, — я всучил ему золотую палку. — Красивый, ничего не скажешь. Морт говорит, что на аукционе…

Проф не слушал. Он вцепился в посох двумя руками и зачарованно пялился в рубин в навершии. Его губы шевелились, как будто он разговаривал с воображаемым другом.

— А вот и ещё один элемент легенды, — с каким-то странным удовлетворением заявила альва. — Вокруг тебя складывается мозаика бытия, Илия. Кусочек к кусочку. Только не думай, что ты теперь неуязвим. Погибнуть ты можешь как и любой другой. Взгляд Владык не даёт преимуществ.

— Понятно. Сюжетную броню в комплекте к туалетной плитке и гайке-переноске Владыки не выдают. Придётся самому справляться, как всегда. Между прочим, мимо меня, кажется, только что проплыла крупная сумма золотых нумов. Какое досадное обстоятельство, как сказала бы моя интеллигентная маман. Проф с этим костылем теперь не расстанется.

— Какой ты неромантичный, Илия. На твоих глазах происходит рождение Солнечного жреца. Если старик не сгорит, конечно. А ты о деньгах. Фи.

— Сгорит? Что ты имеешь в виду?

— А ты смотри. Только не вздумай вмешиваться. Только хуже сделаешь.

Проф прекратил свои бормотушки и поднялся на ноги. Посох в его руках потёк, воплотился языками золотого огня. Миг — и вся фигура профессора разом вспыхнула.

Я вскочил и бестолково замер, не понимая, что мне делать. Да и можно ли вообще сделать хоть что-то. Идея вылить на Профа воду из котелка, в котором