АД: Агент Джокер - Василий Головачёв

С двух бортов галеры стояли катера. Один тот самый «Вельвет», который охранял китайскую станцию откачки воды, вернее, ила, как теперь стало известно. Второй катерок очевидно был из тех, что недавно были пришвартованы к пристани. И приплыли на нём, вероятно, Левкович-младший и его брутальная группа «ястребов».

В голову снизошла робкая мысль, предлагая изменить первоначальный план.

– Плывём дальше.

– А говорил – вернёмся… – обиженно буркнул Митя.

– Время ещё есть.

Катерок двинулся к станции, отзываясь на шлепки волн в борта.

Тотчас же ему наперерез устремился «Вельвет».

– Он нас не потопит? – испуганно проговорил Сергей, сидя на корме шестьдесят седьмого.

– Мы же не на абордаж идём? – пошутил Митя.

– Уж больно он угрожающе мчится. Надеюсь, пулемётов на борту у него нет?

Пахом тоже надеялся на это, но промолчал.

«Вельвет» круто развернулся метрах в двадцати от катерка, и волна едва не опрокинула судёнышко на воду.

Рулевой ругнулся, борясь с непослушным штурвалом.

Катера сблизились.

Из рубки «Вельвета» вылез на палубу приземистый мужчина в синем морском кителе и фуражке с синим околышем. Пахом узнал его – это был капитан катера, встречавший журналиста три дня назад.

В свою очередь и капитан – широкое плоское лицо, бородка, почти не видимый нос пуговкой – узнал гостя.

– Снова вы? – проговорил он с непонятным акцентом. Не китайским, как показалось Пахому.

– У меня срочно донесение майору Левковичу, – сказал он небрежно.

– Кому? – искренне удивился бородач.

– Майору Левковичу.

– Тут таких нема.

Пахом понял, что перед ним украинец.

– А катер справа по борту? Разве майор не на нём прибыл с группой два часа назад?

Капитан оглянулся на галеру.

– Это наша посудина.

– Тогда сообщи своему боссу, что прибыл журналист Шумский.

– Какому боссу?

Пахом попытался вспомнить фамилию начальников на борту платформы, однако не смог. Мешали нервы. Положение становилось угрожающим.

– Какой из них на борту?

– А ну разворачивайся! – объявил капитан «Вельвета». – Звони своему майору, выясняй!

Пахом понял, что ошибся, предполагая, что Левкович с группой прибыл на станцию. Надо было спасать положение, и капитан, вспомнив мрачное объяснение Михайлова о «цепи смертей» при переходе в прошлое, тем не менее не нашёл иного способа исправить ошибку.

Сознание послушно «прыгнуло» в собственное тело трёхминутной давности (укол боли в сердце, укол боли в голове), и Пахом осознал себя стоящим в рубке. «Вельвет» ещё только-только подходил к малому катерку, собираясь развернуться.

– Держи прямо на него! – скомандовал капитан.

Рулевой удивлённо покосился на него, но послушался, поэтому носовая волна лишь подбросила судёнышко.

На носу «Вельвета» появился мужчина в синей униформе.

– Эй, стопори! – рявкнул он.

– У меня донесение, – прокричал Пахом, вспомнив наконец фамилию одного из руководителей станции.

Капитан катера озадаченно приподнял фуражку над лысиной, снова надел.

– От кого?

– От директора компании «Аквасорс» Ли Фанцзы.

Бородач наклонился к дверце рубки, поговорил с кем-то внутри, выпрямился.

– Следуйте за нами.

– Обалдеть! – с удивлением повертел головой Митя. – Нас они просто отгоняли, как мальков.

Пристали к борту галеры. Из «Вельвета» высадились два дюжих матроса, встали с двух сторон лестницы, свисающей к воде, и Пахом, поднявшийся следом, оказался как бы под надзором конвойных.

На палубе платформы, состоящей из двух уровней, почти никого не было, но Пахом заметил в стеклянных окошках надстройки мелькающие лица и поёжился: охранников здесь хватало.

В надстройку его не пропустили.

Навстречу вышел кряжистый, толстопузый, седой мужчина в меховой куртке «Север», и Пахом узнал в нём человека, отдающего приказания работникам станции во время первой встречи на галере. Вспомнилась его фамилия.

– Приветствую, – сказал капитан.

Белёсые брови толстяка полезли на лоб. У него были прозрачно-серые глаза, как у волка, и смотрел он как волк – настороженно, оценивающе и с угрозой. В памяти всплыли слова Дмитрия Владимировича: если у человека волчий взгляд, можно с уверенностью сказать, что в душе он не волк, а шакал.

– Я тебя не помню, – пробурчал толстяк.

– Зато я вас знаю, – веско проговорил Пахом. – У нас появились подозрения в тайном сотрудничестве губернатора Балоцкого с криминалитетом края.

– Он же помогает…

– Верно, до сих пор так и было, но в последнее время босс сделал несколько ошибок, и по нашим данным начал работать на Москву. В любой момент сюда могут нагрянуть чекисты, а нам это не нужно.

– Не нагрянут. – Пинчук презрительно скривил губы. – У босса достаточно своих людей в правительстве.

– До тех пор, пока они не учуют угрозу. Балоцкому не надо было мочить журналиста Леонтьева, а тем более вдогон хватать ещё одного журналиста из Москвы, женщину. В Иркутск прибыла команда из главной конторы, и скоро она явится в Култук и сюда, в Слюдянку. Я приплыл, чтобы предупредить.

На круглое лицо начальника станции легла тень озабоченности.

– У меня нет никаких сведений от Левковича.

– Разве его сын к вам не завернул? Два часа назад он приехал в город.

– Нет, к нам он не заявлялся.

– Странно, куда он мог отплыть?

– На Ольховик.

– Вы думаете? Это же отсюда… – Пахом сделал паузу, не зная, где этот самый Ольховик находится.

– Семь кэмэ к северу, островок Ольховик. Там наша… – Пинчук замолчал, с подозрением глядя на собеседника. – Разве вы не знаете?

– Вторая база, – кивнул Пахом. – Ну конечно, именно туда Мартынюк со своими чоповцами и отвёз журналистку.

Пинчук расслабился, хотя в глазах его продолжал тлеть уголёк сомнений.

– Как ваша фамилия, вы сказали?

– Полковник Шумский. Я же был у вас три дня назад.

Толстяк нахмурился, ощупывая лицо капитана водянистыми глазами.

– Я сейчас позвоню в контору.

– Звоните, – остался равнодушным Пахом. – Хотя вряд ли в конторе знают о моей миссии. Мы предпочитаем не светиться лишний раз. Счастливо оставаться.

Не давая начальнику станции ни секунды на размышления, Пахом поспешил к лестнице.

Пинчук достал сотовый, поднёс к уху. Что он говорил, слышно не было, но не приходилось сомневаться, что звонит толстяк в координационный центр китайских компаний.

Миновав глыбистых матросов, Пахом спрыгнул на катер.

– Митя, жми!

Катерок отплыл.

В тот же момент над бортом галеры вырос торс Пинчука.

– Задержите их!

Но шестьдесят седьмой уже мчался к берегу, набрав скорость не менее восьми узлов. Митя азартно рулил, направив посудину не прямо к пристани, а куда-то в сторону, на юго-восток.

– Зачем свернул?! – не понял Пахом.

– Там отмель, мы проскочим, а ихний карбас нет.

Действительно стартовавший вслед за беглецами «Вельвет» сунулся было за катерком, однако скрежетнул днищем о полосу гальки на глубине меньше метра и застопорил ход.

– Что это они так на вас рассерчали? – с любопытством спросил водитель «Хонки».

– Знает кошка, чьё мясо съела, – ответил Пахом пословицей, не объясняя её смысл.

– Что, взяли?! – радостно