Великий Кузнец - 4 - Анри Олл

— Не сьтяльайся, а не дьелай! Шиии…

И на последнем шипящем звуке, похожем и на кошачье недовольство, и на человеческое «ш-ш-ш», она ловко развернулась. Её хвост мелькнул в воздухе, «лапки» бесшумно коснулись половиц, и через мгновение она исчезла в дверном проёме, растворившись в полумраке лестницы. От неё не осталось ни звука, ни стука когтей, ни шороха. Будто явилась мне только что не она, а её призрак.

Я лежал ещё с минуту, переваривая произошедшее. «Волновалась». «Больше так не делай». И имя я так и не спросил. Вернее, даже мысли такой не возникло: настолько я был выбит из колеи.

С трудом поднявшись с кровати, я подошёл к окну в своей комнате. Рассвет только-только начинал красить небо на востоке бледно-розовой полосой.

Пока я разглядывал пробуждающейся день, в голове непрошено всплыли обрывки недавних событий, а также мысли скорого будущего: моих планов на ближайшие дни. Пора было вставать, умываться, завтракать и приступать за работу: новый день ждёт!

Глава 32

Батарейка

После утреннего инцидента с чёрноухой гостьей и короткого, оглушившего своей прямотой диалога, воздух в комнате казался гуще обычного. Я ещё несколько минут стоял у окна, наблюдая, как розовеет восток, и пытался привести мысли в порядок. «Волновалась». Эти слова звучали в голове настойчивым эхом, перемешиваясь с неловкостью и каким-то странным, тёплым чувством, которое я не спешил анализировать.

Снизу уже доносились привычные утренние звуки: скрип половиц под чьими-то шагами, глухой стук чугунка о плиту, тихий голос Ани, что-то говорящей Сергею. Жизнь на нашем хуторе просыпалась. Пора было и мне включаться в её ритм.

Умывшись ледяной водой из ведра у крыльца, я обратно зашёл в дом. На кухне пахло дымком и варёной крупой. Аня, уже полностью приведшая себя в рабочий вид, помешивала что-то в котелке. Она бросила на меня быстрый, игривый взгляд, полный немого вопроса «Ну как?», но вслух лишь сказала:

— Каша готова. Хлеб на столе.

Я кивнул, сел и стал есть, погружённый в свои планы. Сегодняшний день я твёрдо решил посвятить не новым открытиям, а укреплению фундамента. А фундамент моих магических экспериментов трещал по швам от нехватки энергии. Личный запас, даже усиленный кольчугой-аккумулятором и связанными с ней артефактами, был каплей в море для амбициозных проектов. Мне нужна была настоящая электростанция и аккумулятор. Пусть стационарные, пусть медленно заряжающееся, но мощные.

Закончив завтрак, я с Гракхом направился в мастерскую. Утренний свет, пробивавшийся через высокие окна, освещал просторное помещение, ещё пахнущее свежей древесиной и камнем. В углу, у задней стены, покоилась моя «пирамидка» — стопка бронзовых дисков на стальном стержне, надёжный, но уже недостаточный мини-аккумулятор. От неё по мастерской тянулась бронзовая энергосеть: толстые провода, уходящие к двум доменным печам и горну скрытые за глиняной «штукатуркой». В каждой печи и в горне, в специальных гнёздах, слегка отсвечивали яшмы, заряженные меткой «+2 к качеству материала» — сердце моей кузни. На крыше, сквозь специальный вывод, была слышна ритмичная, ленивая поскрипывание лопастей моего малого вертикального ветряка — примитивного, но работающего сборщика дикой маны из проходящих сквозь него воздушных потоков.

Всё это было хорошо, но мало. Я подошёл к сундуку, где хранились купленные вчера камни. Откинул крышку, и внутри, на мягкой ткани, замерцали сокровища: два лазурно-голубых селенита, а также два коричневых, один белый бросок того же минерала. Я взял самый крупный: один из коричневых. Он был размером с мою ладонь, формой напоминал вытянутый, почти идеальный параллелепипед с неровными, будто слегка оплавленными гранями. Внутри его глубины спала холодная, коричневая вековая безмятежность. Селенит — дешёвый, распространённый камень, идеальный кандидат для моего эксперимента.

Я тщательно обмерил кристалл грубым деревянным угольником, набросал на обломке доски примерный чертёж. Концепция была проста: прочный бронзовый корпус, надёжно фиксирующий камень со всех сторон, с максимальной площадью контакта металла с минералом. Чем-то это напоминало ручные магические кварцевые светильники.

— Гракх! — позвал я, и через мгновение массивная фигура ящеролюда появилась в дверном проёме мастерской. — Сегодня будем плавить и ковать оставшуюся бронзу.

Ящер лишь кивнул, его вертикальные зрачки сузились в предвкушении работы. Он без слов направился к горну и начал растапливать его, вскоре раздувая меха своими мощными, не боящимися жара лапами. Я тем временем отобрал несколько бронзовых, медных и оловянных слитков: не самых чистых, оставшихся от прошлых плавок, но их свойств должно было хватить.

Работа закипела. Я разогрел первый слиток в пламени горна, которое под умелыми ударами мехов Гракха рвалось наружу ослепительно-белым языком. Раскалённый докрасна металл лег на наковальню. Звук удара молота (глухой, плотный, рождающий вибрацию в костях) ознаменовал начало. Я ковал нижнюю плиту — толстый квадрат, чуть больше кристалла селенита. Молот поднимался и опускался в чётком, выверенном ритме, вытягивая, расплющивая, выравнивая бронзу. Гракх стоял рядом, готовый в любой момент подать щипцы, перевернуть заготовку или вновь отправить её в горн.

Потом были стержни: восемь одинаковых брусков, которые должны были стать рёбрами каркаса. Потом верхняя плита, идентичная нижней. Жар от горна и раскалённого металла стоял в мастерской невыносимый, пот ручьями стекал со лба и спины, но я почти не замечал этого, целиком поглощённый процессом. Гракх же, благодаря своей природной устойчивости, чувствовал себя как рыба в воде, лишь его чешуя отливала в свете пламени блеском.

К полудню все детали были готовы и остывали, лежа на каменном полу тёмными, матовыми силуэтами. Настало время сборки. Я разложил нижнюю плиту, по её периметру установил вертикальные стержни, временно зафиксировав их грубыми скобами. В центр аккуратно опустил кристалл селенита. Он лежал на бронзе, как карее око. Затем настал черёд верхней плиты. Пришлось повозиться, чтобы точно совместить отверстия. Однако медь легко подавалась, особенно если её как следует разогреть. В итоге получился массивный, брутального вида бронзовый ящик, сквозь узкие щели между прутьями которого проглядывало каштановый отблеск минерала.

Я отодвинул готовое изделие в сторону и вытер пот со лба. Предстояло самое важное.

— Гракх, аккуратно отсоедини и принеси мне «пирамидку», — сказал я, садясь на табурет и закрывая глаза, пытаясь восстановить дыхание и сосредоточиться.

Ящер принёс стопку дисков и установил её рядом с новой ячейкой. Я положил ладони на гладкую, уже остывшую бронзу корпуса. Сквозь кожу передавалась лёгкая вибрация. Я мысленно подключился к своим источникам: сначала к «пирамидке», ощущая её ёмкий, но ограниченный запас; затем к сложной сети бронзовых колец моей «кольчуги», чувствуя, как они отзываются тупым, рассеянным теплом; наконец, к «Клинку Ангбера», висевшему