Великий Кузнец - 4 - Анри Олл

Это не было похоже на обычное зачарование перстня или инструмента. Это было скорее вливание, перекачка. Я представлял не просто свойство, а пустоту, ёмкость, бездонный резервуар. Слова метки рождались сами собой в глубине сознания, кристаллизуясь из чистого намерения: «вмещает и хранит в себе до…». Мне нужно было не просто «много», а ещё больше. Я мысленно рисовал цифру, постепенно её увеличивая и пробуя на вкус, чувствуя, как мана начинает стремительно покидать «пирамидку», высвистывая сквозь моё тело, как вода в воронке. Запас дисков таял на глазах. Я подключил кольчугу: сотни мелких колечек дрогнули, их накопленная энергия устремилась в единый поток. Потом очередь дошла до меча: пламя внутри него зашевелилось беспокойно, а затем как будто притухло, отдав часть своей сущности.

Мне стало физически плохо. Закружилась голова, в глазах потемнело, будто кто-то вытягивал из меня не только ману, но и жизненные силы. Я стиснул зубы, упираясь ладонями в холодный металл. Ещё. Ещё чуть-чуть, символичное число почти было достигнуто. Я чувствовал, как кристалл селенита внутри конструкции начинает пробуждаться, не просто светиться, а словно расширяться изнутри, его внутренняя структура перестраивалась, превращаясь в идеальный сосуд, что был мне так нужен.

И вдруг — щелчок. Не слышимый ушами, а ощущаемый всем моим существом. Напряжение спало, поток прекратился. Я открыл глаза, переводя дух. Передо мной лежал всё тот же бронзовый ящик, но теперь от него исходило едва уловимое, статическое ощущение мощности, как от заряженной до предела лейденской банки. А на его поверхности, чуть выше центра, через линзу лупы светилась свежая метка, выжженная силой воли прямо в металле: «Вмещает и хранит в себе до 1000 ед. маны».

Тысяча. Цифра ударила в сознание с почти физической силой. Это было больше, чем суммарная ёмкость моей кольчуги, меча и «пирамидки», вместе взятых. И достигнуто это было куском дешёвого селенита и несколькими брусочков бронзы. Успех.

Я сидел, тяжело дыша, и смотрел на своё творение. Гракх стоял рядом, наблюдая за мной своими невыразительными глазами, но, кажется, понимая значимость момента.

— Поможешь перенести, — хрипло сказал я.

Вдвоём мы подняли ячейку (она была тяжёлой и солидной) и установили её в углу мастерской, на том самом месте, где раньше скромно стояла «пирамидка». Затем я взял толстый бронзовый провод от общей сети и надёжно прикрепил их к вертикальным стержням на корпусе новой батареи.

Я отступил на шаг, окидывая взглядом своё детище. А потом поднял голову к потолку, к тому месту, откуда доносился еле слышимый скрип лопастей ветряка. Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и неизбежный: а сколько же теперь эта махина будет заряжаться? Ветряк был примитивен, сбор дикой маны из воздуха — процесс медленный, капризный, зависящий от ветра и других факторов. Даже чтобы наполнить «пирамидку», требовались сутки хорошего ветра. А здесь — тысяча единиц. Пару-тройку дней? Неделя? Если подключить ещё парочку примитивных ветряков, то и так вряд ли даже полных суток хватит.

Но это был уже следующий шаг. Сейчас же я создал сердце для будущей энергосистемы: мощное, стабильное, с огромной ёмкостью. Или скорее жирное пузо? Но не будем об этом…

Чувство глубокого, почти физического удовлетворения накрыло меня с головой, смешавшись с усталостью. Спина ныла от долгого стояния у наковальни, руки дрожали от напряжения и расхода маны, но на душе было светло и спокойно.

— Хоззяин хорошшо ссделал, — прошипел Гракх, и в его голосе прозвучала редкая нота одобрения.

— Спасибо, Гракх, без тебя не справился бы, — честно ответил я. — На сегодня пока хватит. Пора подкрепиться.

Мы вышли из мастерской. Дневной свет, после кузни, показался слепяще-ярким. Воздух пах травой, нагретой солнцем, и… чем-то очень вкусным. Лёгкий ветерок донёс из дома аромат: наваристый, душистый, с нотками речной свежести и пряных трав.

— Похоже, на обед сегодня уха, — сказал я, принюхиваясь, — из рыбы, что наловила наша… кошкодевочка.

Я не видел её с утра, но, судя по запаху, её рыбалка увенчалась успехом. Где-то у пруда, наверное, и сидела она сейчас, вылизывая лапки после утреннего промысла, или уже грелась на солнышке где-то у леса или в ближайшем поле.

Я направился к дому, чувствуя, как усталость постепенно сменяется здоровым, заслуженным голодом. Позади — серьёзная, выполненная на совесть работа. Впереди — миска горячей ухи и отдых в кругу своей, пусть и странной, но уже настоящей семьи. А вопросы о времени зарядки, о новых источниках энергии, о расширении сети: всё это могло подождать до времени после.

Глава 33

Официальный торговый представитель

Уха была наваристой и ароматной, с кусками белой речной рыбы, картофелем и душистыми лесными травами, которые Аня, видимо, добавила по своему усмотрению. После сытного обеда и короткого отдыха пришло время дел. Сегодня в город предстояло ехать мне и Гракху. Аня с Сергеем, куда более подходящие для лесной разведки, собирались проверить окрестности хутора, собрать хворост для печей, а заодно разведать тропы и возможные угрозы. Кошкодевочка, незаметно отведав ухи на крыльце, бесследно исчезла, видимо, отправившись по своим делам.

— Будьте осторожны, — сказал я Ане, когда она, уже одетая в практичную одежду для леса, проверяла тетиву своего лука. — Не уходите далеко, особенно по следу гоблинов, и смотрите в оба.

— Не учи учёного, — парировала она, но в её глазах читалась серьёзность. — Мы просто соберём хворост и посмотрим, что растёт по опушке. Сергей всё учует, даже если меня подведут моя наблюдательность и знания.

Сергей, стоявший рядом, лишь кивнул: его волчьи уши повелительно дернулись. Его нюх и слух были лучшей гарантией безопасности для Ани в лесу.

Я и Гракх вывели из хлева нашу гнедую кобылу Буря и запрягли её в лёгкую повозку. Гракх, несмотря на свою силу и ловкость, с лошадьми не умел обращаться совершенно — его вид и, вероятно, запах рептилии пугал животное. Поэтому сегодня «рулём» был я. Аня сунула мне в руку небольшой, аккуратно исписанный её чётким почерком список необходимых покупок: соль, свечи, нитки, иголки, немного сушёного гороха, пряности и пара мотков прочной верёвки.

Дорога в Аргонис, уже знакомая и накатанная, заняла около часа. Буря бодро стучала копытами по укатанной грунтовке, а я, сидя на облучке, размышлял о предстоящем разговоре. Рядом, занимая добрую половину сиденья, восседал Гракх. Он сидел неподвижно, как каменное изваяние, лишь его хвост изредка подрагивал, откликаясь на вибрации повозки. Его присутствие было одновременно