Всадник дракона - Таран Матару

Фрида скрестила руки на груди, презрительно скривив губы. Под ее холодной красотой скрывалась жестокость.

– Ты наследник одного из дюжины племен, которые веками враждуют между собой. Кто сказал, что мы сначала встретим твое племя? Скорее всего, за тебя заплатит выкуп твой дядя или даже сабиняне… А меня будут держать в заложниках.

При этих словах внезапное возбуждение Джая угасло. Ну да, конечно. Он не продумал все до конца. Честно говоря, он мало знал о своем народе и его политике. Этой темы Леонид старательно избегал. Фриде, казалось, было известно больше, чем ему самому… Это было странное открытие.

Тем не менее Джай хотел, чтобы она отправилась с ним. Он понял, что почти ничего не знает о мире…

– То же самое можно сказать и о данчанах, – парировал юноша. – Служанка не будет иметь большого влияния при дворе, связана она душой или нет.

Фрида прикусила губу, испытующе глядя на Джая. Затем медленно кивнула и проговорила:

– Немного севернее Кашмирской дороги есть место, где дальневосточная граница Северной тундры встречается с западной окраиной Великой степи. Горы Петрус защищают границу Империи сабинян, и, поскольку в наши земли проложено больше прямых маршрутов, маловероятно, что там начнется война. Мы можем расстаться на пересечении границы и отправиться каждый к своим народам.

Услышав это, Джай оживился.

– Здорово!

Фрида покачала головой и что-то тихо пробормотала себе под нос.

– Это путешествие будет долгим, но главная проблема в другом. Через горы есть всего несколько проходов, и большинство из них охраняются фортом и гарнизоном сабинян. Я знаю, что в мирное время торговцам разрешают там проходить, но сейчас проходы закрыты плотнее, чем у монахини… – Фрида замолчала, увидев, как Джай приподнял бровь. – …ладони в молитве. Однако есть путь, по которому могут пройти лишь немногие.

– Откуда ты все это знаешь?

– Эрика и Ивар годами совершали набеги на границы империи. Я кое-что узнала, так как служила им.

Джай медленно кивнул. Он сомневался, что сам сделал бы такой выбор. Если не считать того, что он был связан душой, от него было мало проку. Но все подозрения о намерениях девушки развеялись из-за его страха остаться в одиночестве и из-за желания узнать как можно больше о детеныше.

– Пока что я могу вести нас, но для этого мне нужно видеть звезды. Итак, мы путешествуем ночью, отдыхаем днем. Меньше шансов, что нас увидят.

– Согласен, – кивнул Джай, хотя он предпочел бы свернуться калачиком и заснуть, а не бродить ночью по лесу.

– Но у меня есть условие, – продолжила Фрида. – Если ты не согласен, мы расстаемся прямо сейчас.

Джай стиснул зубы.

Она ведь не…

– Если ты хочешь Уинтер, ты ее не получишь! – отрезал он. Фрида подняла руки.

– Я бы никогда не попросила о таком, даже если бы это было возможно. Нет, я про вопрос времени. Я не могу тратить месяцы, путешествуя пешком по всей империи. Я нужна своему народу.

Джай был сбит с толку.

– А какой у нас есть выбор? – спросил он.

Фрида горько усмехнулась.

– Такой, как у всех, кто хочет отправиться на восток, – ответила она. – Мы пойдем по Кашмирской дороге.

Глава 45

Чернила капали на залитый лунным светом снег, растекаясь по нему, словно синяк. Джай вылил еще немного на волосы Фриды и отвел взгляд, стараясь не смотреть на мягкий изгиб ее обнаженных плеч.

Девушка наполовину стянула платье, чтобы не испачкать его. Впрочем, к этому моменту оно было настолько изношенным и рваным, что Джай сомневался, что грязь на нем кто-нибудь вообще заметит.

– Хватит, – сказала Фрида. – Оставь немного на следующий раз.

Джай отодвинулся и дал ей самой втереть чернила в волосы. Ее светло-русые локоны безошибочно выдавали данское происхождение – достаточно редкое в империи, чтобы привлечь к себе внимание. Повезло, что в седельных сумках Фриды оказалась чернильница!

Джай опасался останавливаться на поляне, где пролетавший мимо стражник Гвардии грифонов мог их увидеть сверху. Выпал первый настоящий снег, и они стали еще более заметны.

Но Фриде требовалось еще раз посмотреть на звезды, чтобы сориентироваться, прежде чем они продолжат путешествие, которое, по оценкам девушки, могло занять пару месяцев.

Поскольку созвездия были скрыты облаками, она воспользовалась возможностью перекрасить волосы, пока на земле еще лежал снег, – разбавление чернил было единственным способом продлить срок их действия.

Джай сложил в мешок дневник Леонида, а также мешочек с монетами, огниво и кремень. Там они будут в большей безопасности. Дневник бывшего императора стал еще более потрепанным и испачканным кровью…

Фрида высыпала содержимое своей сумки на гниющий пень, и Джай принялся складывать и ее пожитки: гусиное перо, свинцовый грифель, фляжку для воды, которую они наполнили снегом. И книгу.

Юноша рассеянно пролистал ее – хотел посмотреть, как выглядят данские буквы. К его удивлению, внутри не было никаких надписей. Только рисунки – или, скорее, наброски. Но они были прекрасны. Фрагменты того, что Фрида видела с высоты птичьего полета. На одной странице было арочное окно, на другой – летевшая птица. На третьей – очертания дворца и холмы за ним.

Джай поднял взгляд, чувствуя себя виноватым. Одно дело – разглядывать неразборчивые данские символы, но это было похоже на то, что он обманул ее доверие. К счастью, Фрида была занята, подставляя пряди волос лунному свету, чтобы проверить, работает ли ее план.

Укоризненный взгляд Уинтер, сидевшей напротив, напомнил Джаю, что нужно закрыть книгу. Это было странно. Он чувствовал, что дракон не понимал, что именно он делает и почему это неправильно, но чувства вины оказалось достаточно, чтобы детеныш вынес свое суждение.

– Кому нужна совесть, когда есть ты, Уинтер… – пробормотал Джай, долистывая книгу до конца.

Он уже собирался убрать ее, когда его внимание привлекло лицо, нарисованное на одной из последних использованных страниц. Джай с удивлением обнаружил, что на рисунке был изображен он сам. С закрытыми глазами, сгорбленными плечами, закрывавшими большую часть его опухшего подбородка.

Впервые в жизни он видел себя не в зеркале… Что ж, Фрида хорошо передала сходство.

Длинные ресницы и густые брови. Едва заметная щетина на впалых щеках; полные губы, которые отличали его от тонкогубых сабинян.

И все же Джай с трудом узнавал себя. Потому что выглядел… умиротворенным. Наверное, Фрида нарисовала его, когда он спал.

Тихо, с учащенно бьющимся сердцем, Джай положил книгу на место. И это было к лучшему, потому что, когда он снова поднял взгляд, Фрида смотрела на него.

Ее