Золотая тьма. Том 2 - Игорь Валерьевич Осипов

Петр Алексеевич опустился в жалобно скрипнувшее кресло в углу комнаты и прикрыл глаза. И тут же тряхнул головой, потому что первое, что встало перед внутренним взором, — это обнаженное тело Николь-Астры.

— О деле. Надо думать о деле, — проворчал под нос генерал, и мысли пошли уже в более правильном направлении.

Глава 17 Лесная бойня

Глава 17 Лесная бойня

Пётр Алексеевич сидел в своём кресле, а по полу с тряпкой неумело ползал баронет. Было видно, что уборкой он сам никогда не занимался. Потому на лице было такое страдальческое выражение, словно он не в комнате пол моет, а убирает блевотину за каторжниками в бараке каменоломни.

Такое же возникает у подростков, которых нагружают уборкой.

Рядом на корточках сидел Стаканыч, давая добродушным голосом наставления.

— Вот так, молодец, и здесь пятнышко — и будет чисто.

— Деспот, — едва слышно бурчал Максимилиан, шурша тряпкой. Его колени уже были красными, а лицо в мыльных брызгах. — Тиран.

— А каково мне рядом с ним? — тихо посмеивался Сизов, поглядывая на генерала ехидным взглядом.

Пётр Алексеевич ухмыльнулся и достал из кармана смартфон, там стал перебирать фотографии, параллельно обдумывая ситуацию.

На экране возникла суровая полосатая фея с крылышками, как у шершней. В тонких руках несуразно увесистый для такой крохи арбалет.

Потом её место заняла другая: мохнатое человекоподобное существо, рыдающее у ствола берёзы. Именно эта волшебная мутантка из обиды драла днище машины. Она же рисовала руны на деревьях, пытаясь напугать и выгнать с места ночёвки. Думала — земляне тоже разновидность нечисти.

Генерал только сейчас заметил, что в кадре были ещё и выглядывающие из травы мелкие, как те же феи, духи леса, похожие на голых человечков с грибными шляпками на головах. Он увеличил кадр и усмехнулся, а затем покачал головой, смахнул фото в сторону.

В общем, всё решено. Кроме трёх моментов.

Крыс, тумана и странной особы в золотом одеянии.

Интересно, они как-то связаны между собой?

От размышлений отвлёк голос Стаканыча:

— А теперь выливаем воду и вытаскиваем женские доспехи на сушку.

— Почему я? — бурчал Максимилиан.

— А разве я их туда закинул? — отозвался прапорщик.

Пётр Алексеевич поднял глаза.

Сизов и баронет ушли в санузел, где загромыхали железом, а затем послышался возмущённый голос рыжего дворянина.

— А что они такие мутные и зелёные?

— Потому что надо было внимательнее читать книгу по пользованию. И не страдать… — прапорщик замялся, пытаясь подобрать подходящее слово на местном языке, но, видимо, не нашёл, потому закончил неуместным, — … глупостью.

— Горе мне, горе! Ли-Ли очень обидится! — взвыл баронет.

Генерал хмыкнул, пролистнул фотографию, а на следующей оказалась улыбающаяся Николь-Астра.

Перед глазами опять возникло её обнажённое тело. Землянин долго глядел на женщину, потом со вздохом выключил смартфон, встал и нахлобучил на голову фуражку.

— Стаканыч, заканчивай с уборкой. Баронета оставляем здесь, но если опять будет беспорядок, снова заставлю мыть полы. Ясно⁈ — повысил он голос на Максимилиана.

Тот надулся, но промолчал. И надо что-то делать. Не то мстительный сын местных дворянских порядков сподобится либо яду накапать, либо кинжальчик в спину воткнуть.

— И да, скажи, чтоб баронету перечислили плату за аренду его особняка, — как бы невзначай проронил генерал.

При слове «деньги» Максимилиан тут же оживился и даже едва заметно заулыбался. Но потом всё равно вернулся к надутому образу.

А Пётр Алексеевич бодро вышел из помещения. Навстречу новым неприятностям.

* * *

— Быстрее, — проронила Ламинара. Она пошатнулась, словно ещё не привыкла к человеческому обличью.

Шли по узкой полосе между лесом и полем. Под ногами шуршали подсохшие стебли полевых трав, а серое небо с редкими брешами, в коих виднелось заляпанная синева, давило, словно свинцовая крыша. Из травы, подёрнутой тусклым осенним золотом и доходящей до груди макушками стеблей, доносились серенады кузнечиков. Вдалеке виднелся замок.

Золотистая накидка Ламинары постоянно цеплялась за репьи и колючки. Тропка была узкая, редко хоженая, но свежие следы имелись.

Хлоя шла за ней, неся свой скромный скарб. А впереди и сзади вереницей двигались крысы. Как обычные, так и два десятка здоровенных.

Те, что большие, часто семенили на трёх лапах, прижимая вещи свободной передней конечностью. А задние так и вовсе тащили сундуки, словно одетые в серые шкуры карлики. Время от времени слышалось тихое посвистывание, позвякивало оружие.

Хлоя устала кочевать от одной норы к другой, словно сама стала крысой.

— Куда мы идём? — негромко позвала женщина демоницу. Та обернулась, и стала видна чёрная маска, прикрывающая лицо. Маска не давала блеска, словно была бархатная, и потому в полумраке казалась той же прежней тьмой. Лишь иногда можно было разглядеть нос, прорези глаз и губы.

— Есть место, где нас не станут искать.

Хлоя вздохнула. От постоянных загадок она устала не меньше, чем от непогоды, недоедания и частых делёжек её души на дольки. Хотелось просто присесть у тёплого очага и прикрыть глаза. Хотя даже тогда её будут преследовать виде́ния, рождаемые глазами тех же грызунов.

Прошли ещё полсотни шагов, как вдруг демоница застыла золотым изваянием.

Встали и крысы.

Хлоя вытянула шею и принялась медленно оглядываться. Но только потом услышала голоса. Разобрать отдельных слов не получалось — до слуха доносились лишь обрывки слов и осколки звуков. Несколько раз послышался гулкий удар топора по дереву. Звякнула сталь. Звонко потявкивали гончие псы.

Думается, это девки-лесорубки выбрали делянку, дабы свалить несколько подходящих стволов. И они либо маркизины, либо добывают тайно. Ведь лес принадлежит маркизе Керенборгской. И если их поймают с поличным егерки, вздёрнут прям тут же.

— Храмовницы, — проронила Ламинара.

Хлоя замерла и постаралась пригнуться, а то вдруг увидят рядом с демоницей. Потом не докажешь, что не демонопоклонница, и сожгут на костре после недолгого дознания с иголками под ногтями, дыбой и калёным железом, приложенным к обнажённому телу.

Она медленно-медленно попятилась, едва не споткнувшись о большую крысу с мешком в лапах, отчего та возмущённо засопела, близоруко шевеля розовым носом и длинными усами.

— Надо бежать, — прошептала Хлоя, чувствуя, как внутри всё холодеет. Почти одновременно с этим взвыли на разнобой собаки, следом загудел сигнальный рожок.

— Поздно. Нас учуяли. Остаётся только одно — идём через них, — проговорила Ламинара, подняв руку, и прикоснулась кончиками пальцев к маске. Так человек постоянно трогает больное место.

— Это безумие, —