Стигиец - Виталий Сергеевич Останин

— Это трофеи, — без выражения произнес я.

— И я это прекрасно понимаю, — тут же расплылась в улыбке женщина. — И готова выкупить их по достойной цене.

Да? Деньги меня не очень интересовали, хотя я и признавал их ценность. Однако, с их помощью я могу сделать больше, чем без них. Да и главное правило успешных переговоров заключается в том, что выгоду получают обе стороны. В противном случае это просто диктат воли. А я не в том положении, чтобы кому-то что-то диктовать. Пока.

— Перстень, — произнес я тем же тоном. — Его я могу отдать. Кинжал — нет. Мне он понравился.

Старая стигийская школа: давай, но не все, что просят. Елена, похоже, была отлично знакома с этой максимой. На ее лице мелькнуло сложное выражение: недовольство отказом, торжество при согласии. Похоже, больше всего ей и был нужен перстень. Подозреваю, кроме защитных функций, он имел еще являлся и своеобразным показателем статуса. А она оговорилась, что побежденный мной Хранитель был ее учеником.

— Хорошо, — произнесла она. — Тогда я готова заплатить за перстень четыре миллиона. Прямо сейчас.

— Пусть будет так, — я безразлично пожал плечами, чем, похоже, здорово удивил собеседницу. Ожидала, что я буду торговаться? Зря, я ведь понятия не имею о том, какие цены на рынке артефактов Москвы. Однако, подозреваю, как минимум вдвое занизила сумму. Впрочем, плевать.

А потому просто достал перстень из кармана строительной робы и передал ей.

Этот жест добил ее окончательно.

— Георгий, дай мне карту, — сказал Елена чуть севшим голосом. И когда один из охранников протянул ей золотой пластиковый прямоугольник, предложила его мне. — Здесь вся сумма. Можете пользоваться картой, она обезличена, пин отключен. Можете снять наличность, одним платежем или несколькими. Комиссия покроется банком. А банк — мой.

На последней фразе она вернула себе прежнюю уверенность. Даже немного похвасталась. Но все же так и осталась обескураженной. Я по глазам видел, не ожидала она ни легкого согласия, ни успеха в переговорах. И теперь еще больше накручивала себя вопросами — кто же этот человек, что с такой легкостью раздает могущественные артефакты, да еще и таскает их в кармане униформы рабочего.

Я, тем временем, убрал карточку туда, где раньше лежал перстень.

— Нужно работать. Канаву выкопать до обеда, Рамиз просил, — сообщил Ведающей.

И не прощаясь пошел обратно на стройку.

Вечером я рассказал ученице о встрече с этой женщиной, но лишь в общих чертах. Мол, приезжали, просили мира, желали обратно артефакты. Да и то для того, чтобы она успокоилась, перестала ждать опасностей со всех сторон и сосредоточилась, наконец, на учебе. Сегодня у нее все из рук валилось. И линии не видела толком, и даже заучить простейшую ритмоформу «Эхо Пта» не могла.

Для себя решил, что если она достигнет сегодня успехов, отдам ей карту Елены Старой. Пусть это будет поощрение.

— Что с тобой сегодня такое? — в какой-то момент я не выдержал и стукнул Алину по макушке деревянной лопаткой для помешивания. — Почему ты не можешь сосредоточиться? Еще вчера все было хорошо, ты отлично продвигалась. Давай еще раз: «гшаум ротша каратуш».

— Бат, нам нужно поговорить, — она вдруг подняла на меня глаза.

В них застыло какое-то странное выражение, я никак не мог его распознать. Смущение, вина, что-то еще. О, Сет, нет! Неужели ее сумел перекупить кто-то из врагов? Тельцы или Орден? Только не предательство ученицы! Не сейчас! Она еще ничего толком не умеет, будет очень жаль ее убивать!

— Мы уже разговариваем, ученица, — напомнил я.

— О нас.

— Каких «нас»? — я немного запутался.

— Ты должен съехать от меня и жить отдельно.

Тут я уже совсем потерял нить беседы. Куда съехать? Почему? Чем плох этот дом? Может дело в том?..

— Ты чувствуешь опасность? Обнаружила слежку? Эта квартира более небезопасна?

— Да нет же! — Алина всплеснула руками, явно злясь на мою непонятливость. — Ты что, не понимаешь? Мы же не пара с тобой! А живём вместе!

— Ну да, — я почесал затылок. — Это естественно. Ты ученица, я твой наставник. Для самостоятельной практики ты еще слишком неопытна. И конечно, мы никакая не пара, глупая ты девчонка!

Девушка закатила глаза и фыркнула.

— О-о-о! Ты не догоняешь, да? Ты постоянно живёшь у меня, ночуешь, ешь мою еду, я вожу тебя на работу…

На каждую ее фразу я кивал: все так. А как иначе? Оставить ее одну практиковать заклинания, а потом найти на месте дома глубокую воронку и ауру призыва? Или… стоп! Дело в деньгах! Ну, конечно! Эх, надо было сразу ей отдать карту Ведающей, глядишь и занималась бы спокойнее.

— Бат, ты такой трудный порой, реально не из этого времени! — продолжала и заводилась все больше и больше ученица. — Я молодая женщина! И у меня есть… была личная жизнь!

Боги, как банально! И глупо. Она что, решила, что я буду возражать?

— Мужчина? — пожал я плечами. — Я не против. Ты можешь заводить столько любовников, сколько тебе потребуется.

Если дело только в этом, не вижу причин… Эй!

И тут она совершила то, чего раньше никогда не делала. Взяла со стола полотенце, скомкала и кинула мне в лицо. Конечно, я успел его перехватить. И даже проверил, не скрывался ли там нож… Нет. Просто полотенце.

— Да как я могу строить личную жизнь, идиот ты стигийский, если ты тут постоянно торчишь! Я же сюда даже привести никого не могу! Как я буду своему парню объяснять, а? Про киргиза в моей квартире, который ходит тут полуголый, сверкая античным торсом? Про магию? Про демонов?

Ксотун, крутящийся у нее под ногами, в этот момент получил пинка под зад и вылетел с кухни, скользя по паркету лапами. Остановившись в районе гостиной, оскалился, но потом решил не связываться с разгневанной женщиной, и ретировался за диван.

— А… — только тогда до меня и начало доходить.

— Чего «а»⁈ Чего «а»⁈ — ученицу уже несло. — Нет, ты сам подумай! Как мне вообще жить и строить своё будущее, когда ночью меня будит левый мужик и требует найти чужие трусики!

— Серьгу, — поднял палец