Ада - Гала Мрок

— Возьмите нас с собой! — приказным голосом вскрикивает она, делая шаг вперёд. Её взгляд мечется между нами, умоляя, требуя, надеясь.

— Не ори, — цежу сквозь зубы, но нож не убираю.

В голове проносятся слова отца: «Никого не подбирайте по дороге. Никому чужому не доверяйте».

Кайл резко выпрямляется, бросает на женщину короткий, оценивающий взгляд. Его лицо каменеет.

— У нас нет места, — жёстко говорит он.

— Пожалуйста! — женщина делает ещё шаг, её голос срывается. — Ему всего два года… Он не выживет тут! Я всё сделаю, я буду помогать, работать, что угодно… Только не бросайте нас!

Ребенок всхлипывает громче, цепляется пальчиками за ткань простыни.

Закари высовывается из окна машины, неуверенно говорит:

— Кайл… Может, возьмём? Мы же не звери.

Кайл стискивает челюсти, сжимает кулаки. Я вижу, как он борется — между здравым смыслом и человечностью. Он переводит взгляд с женщины на меня, словно ища поддержки или оправдания.

Молчу, всё ещё держа нож наготове. Пальцы начинают неметь от напряжения.

Женщина перехватывает ребёнка рукой поудобнее. Кайл светит на них фонарём — луч выхватывает детали. Замечаю, как простынь пропитывается кровью в районе плеча малыша. Она, уловив мой взгляд, прикрывает это место ладонью.

— Его укусили? — заметив её реакцию, задаю вопрос.

Кайл равняется рядом со мной, свет фонаря дрожит, подчёркивая резкие черты ее лица.

— Нет… нет… он просто упал, — женщина судорожно качает головой, пальцы сжимают ткань простыни.

— Уберите простынь, — стальным голосом командует Кайл, — покажите, что с ребёнком!

Она мечется глазами, облизывает потрескавшиеся губы. Наклоняет голову к ребенку — волосы падают назад, открывая шею, на которой четко видны следы человеческих зубов. Из ран сочится кровь, капли стекают по коже. Я толкаю локтем Кайла и еле заметным движением подбородка указываю на неё. Слышу, как он скрипнул зубами.

— Ты же тоже будущая мать, — отчаянно начинает женщина. — Неужели ты можешь поступить как бессердечная сволочь? Бросить ребенка на верную смерть?

— Убери простынь, — раздраженно рычит Кайл, делая шаг вперёд.

Женщина сглатывает, закусывает губу. Пару секунд думает, а затем осторожно отпускает светлую ткань — та падает на землю с тихим шорохом.

Отшатываюсь назад, упираясь спиной в машину. Мальчик примерно двух лет, одет в голубые колготки и такого же цвета водолазку. Одежда по всему телу порвана, покрыта кровавыми пятнами. Бледная кожа в рваных ранах, некоторые небрежно заклеены лейкопластырем. Ребёнок сотрясается в горячке, по лицу стекают капли пота, в глазах отражается затухающая жизнь.

— Ада, в машину, — Кайл загораживает меня собой.

Беспрекословно слушаю его. Опускаюсь на сиденье, но дверь не закрываю — готова в любой момент броситься ему на помощь. Закари молча уставился на них, сидя вполоборота за рулём.

— Заводи движок, — бросает через плечо Кайл.

Закари проводит ладонью по лицу, нехотя разворачивается и выполняет распоряжение. «Импала» начинает рычать, вибрация отдаётся через сиденье.

— Желаю вам сдохнуть! — дурниной выкрикивает женщина, её голос срывается на визг. — Будьте вы прокляты! Пусть вас всех разорвут на куски!

Она бросается на Кайла с кулаками, роняя ребёнка. Мальчик падает, как тряпичная кукла, не издав ни звука. Кайл с силой отталкивает её от себя — женщина теряет равновесие и падает на траву. Её платье задирается, и я вижу, что ноги тоже покрыты свежими рваными ранами.

Кайл обегает машину, запрыгивает на пассажирское сиденье рядом с Закари.

— Хера стоишь?! — сверкает чернотой глаз. — Разворачивай тачку!

Пока Зак выворачивает руль, разворачивая «Импалу», я слежу за женщиной, которая вскакивает с травы. Она подбирает камень, с яростью швыряет в нас — но промахивается, камень со стуком падает в нескольких метрах от машины.

«Шевроле» разворачивается и останавливается. Закари нервно проводит рукой по волосам, взъерошивает их ещё сильнее. Осипшим голосом он обращается к Кайлу:

— Может, прикончишь её, чтобы не мучилась?

От удивления мои брови ползут вверх. Насколько же он жалок! Распоряжаться жизнями других чужими руками… А самому совершить отчаянный поступок — кишка тонка.

— Нет, — отрезает Кайл жёстко, без тени сомнения. — Она ещё жива, а значит, послужит приманкой для наших дружков, которые, кстати, уже направляются на нашу вечеринку.

Брат протягивает руку к рулю, включает дальний свет. Фары разрезают тьму, вырывая из мрака ужасающий вид.

В нашу сторону движется толпа мертвецов. Душа падает в пятки, прихватив с собой сердце — они дрожат в обнимку, не желая оттуда выбираться. Уродливые тела, движимые инстинктом голода, рваными движениями сокращают расстояние.

Мёртвые бело-красные глаза не моргая смотрят вперёд, зубы оскалены, рты открыты, густая черная слизь пузырится, стекает по подбородкам. Мужчина в первом ряду мертвого строя передвигается хромая: рука свисает на сухожилии, покачивается в такт его движению, пальцы скрючены, пытаются схватить воздух. За ним плетутся другие — кто-то без руки, кто-то с развороченной грудной клеткой, у одного нижняя челюсть висит на лоскуте кожи.