Ада - Гала Мрок

— Отлично, — отвечаю я, отступая на шаг. — Теперь ты выглядишь… по-новому. Более мужественно.

Он встает, подходит к зеркалу, крутит головой, оценивая результат.

— Да, неплохо, — довольно хмыкает.

Довольная собой и проделанной работой, я обхватываю его за шею, собираясь чмокнуть в щёку. Но в последний момент он поворачивает голову — и вместо щеки мои губы встречаются с его.

Мы оба замираем на секунду. В тёмных глазах Кайла вспыхивает пожар, который мгновенно поджигает фитиль моего сердца. Оно начинает биться чаще, разгоняя по венам горячую лаву пьянящего желания.

Кайл прижимает меня к себе. От неожиданности я выдыхаю — и в тот же миг его язык оказывается у меня во рту.

Я не предпринимаю никаких попыток сопротивления. Наоборот — сильнее обвиваю его руками, прижимаюсь всем телом, словно пытаясь слиться с ним воедино. Отвечаю на его горячий поцелуй, отдаваясь моменту без остатка.

Его губы движутся уверенно, — он ведёт в этом страстном танце, искусно сочетая напор и нежность. Я следую за ним, повторяю движения, растворяясь в ощущениях: в тепле его кожи, в шероховатости щетины, в учащённом биении его сердца, которое я чувствую своей грудью.

Время теряет смысл. Есть только мы, этот поцелуй и вихрь эмоций, сметающий все барьеры, все «нельзя» и «не должны». Мир сужается до наших сплетенных рук, до мурашек, бегущих по спине от каждого его прикосновения.

Пальцы Кайла скользят по моей спине, задерживаются на ягодицах, слегка сжимают. Рука зарывается в мои волосы, откидывает голову назад, углубляя поцелуй.

Где-то на краю сознания мелькает мысль: «Это неправильно». Но она тут же тонет в океане ощущений, заглушается бешеным стуком сердца и жаром, разливающимся по телу. Сейчас нет границ — есть только притяжение, которое слишком долго сдерживалось.

Кайл медленно отстраняется. Наши лбы соприкасаются, мы дышим часто, словно после долгого бега. Его пальцы всё ещё в моих волосах, большой палец невесомо гладит висок.

— Прости… — шепчет он хрипло, но не отпускает. — Я не должен был…

Молчу, пытаясь восстановить дыхание и упорядочить мысли. Внутри всё дрожит от послевкусия поцелуя, от противоречивых чувств, от осознания того, что мы переступили черту. Но я не жалею.

— Мы оба этого хотели, — отвечаю так же тихо, проводя ладонью по его щеке.

Он закрывает глаза, глубоко вздыхает. Когда открывает снова, в них идет борьба — между чувством вины и тем неукротимым влечением, что только что взорвалось между нами.

— Ада, я давно хотел сказать… — начинает он осторожно.

Но договорить ему не удаётся. С улицы доносится визг шин, продолжительный гудок, а следом — грохот, множественные удары металла о металл, скрежет, будто машину волокут по асфальту. Звук нарастает, затем резко обрывается новым ударом.

Смотрю выпученными глазами на брата. Сердце мечется в грудной клетке, как запертая птица, готовое выломать рёбра. Ладони мгновенно становятся влажными, пальцы непроизвольно сжимают плечи Кайла.

— Что это было? — шепчу еле слышно.

— Пойду посмотрю, — Кайл напряженный, делает шаг к двери.

Только он тянется к ручке, как дверь с грохотом распахивается. На пороге появляется взволнованный Закари.

— Нужно уезжать! — с ходу выкрикивает он, едва переступив порог.

— Может, объяснишь причину? — Кайл разводит ладони в стороны, но в позе — ни капли расслабленности. Он уже начеку.

— Там… — Зак кивает в сторону улицы, глаза бегают, будто он всё ещё видит перед собой то, что заставило его бежать сюда. — Там такое месиво на дороге… Столкнулись два автобуса, легковушка впечаталась в столб. И это ещё не самое страшное. Вокруг аварии валяются трупы. Скоро они переродятся в тварей и ринутся к нам.

Его слова обрушиваются на меня, как бетонная плита. В голове мелькают картины: уродливые лица, мертвые глаза, оскалившиеся рты, из которых течет черная слизь.

— Понял, — серьёзно кивает Кайл, мгновенно принимая решение. — Берём вещи, всё, что может послужить оружием, и уносим отсюда свои задницы. Ада, хватай рюкзак, проверь аптечку. Зак, проверь, свободен ли выход.

Хватаю аптечку, кидаю в рюкзак бинты, антисептик, обезболивающее.Кайл тем временем проверяет пистолет, бросает мне нож в ножнах:

— Закрепи на поясе. Держись возле меня. Никаких геройств. Поняла?

— Поняла, — хрипло отвечаю я, затягивая ремень.

Бледный Закари возвращается:

— Двор пока чист. Можно идти.

— Идём тихо, быстро, без лишних звуков. Если что — бьем на поражение, — Кайл берет с полки фонарь, проверяет заряд.

Он первым выходит в коридор. Я бросаю последний взгляд на комнату, где ещё минуту назад мы были в относительной безопасности, и следую за ним.

— Подождите, — он останавливает нас взмахом руки.

Кайл подходит к ящику с инструментами, приседает перед ним на корточки и начинает что-то искать, перебирая предметы с сосредоточенным выражением лица. Слышится лязг металла, шорох тряпок, скрип дерева. Наконец он выпрямляется, примеряет в руке молоток — тот массивнее и внушительнее того, что был использован в убийстве Криса. Тяжёлая головка блестит в тусклом свете, рукоятка как влитая ложится в ладонь.