Ада - Гала Мрок

Желваки Закари заиграли, он нервно облизывает пересохшие губы, не сводя глаз с Кайла. Между ними проскакивают невидимые искры — напряжение в воздухе можно резать ножом.

Неужели Зак поверил в себя и решил бросить вызов сильному сопернику? Этого ещё не хватало.

Пора вмешаться в эту бессмысленную битву взглядов. Делаю шаг вперёд и тяну имя Кайла:

— Ка-а-айл, — в голосе нарочитая мягкость. — Сделай мне, пожалуйста, чай.

Говорю первое, что приходит в голову, лишь бы привлечь его внимание к себе. Работает: Кайл, сжав челюсти, отпускает из вида напряженного Зака.

— Зак, займись делом, — бросает через плечо, а уже у меня уточняет: — С лимоном?

— Да, — киваю, понимая, что никакого чая я на самом деле не хочу. Но такая элементарщина часто срабатывает на мужчинах лучше, чем крики и просьбы прекратить разборки.

Зак молча разворачивается и идёт к окну, начинает возиться с жалюзи. Кайл бросает на него короткий взгляд, потом переводит глаза на меня. Я лишь слегка улыбаюсь и пожимаю плечами. Он качает головой и направляется на кухню.

Осматриваюсь вокруг. Большая кровать аккуратно застелена светлым покрывалом, на тумбочке стоит букет искусственных пионов. Часы показывают 15:35. Над кроватью висит картина: цветная абстракция из хаотичных мазков, напоминающая взрыв красок. На стене перед кроватью — большой телевизор с выключенным экраном, в котором отражается часть комнаты.

Подхожу к окну. Подоконник весь заставлен горшками с цветами — сочные листья блестят в тусклом свете мрачного дня, капли воды на краях листьев похожи на застывшие слёзы. Тяну руку, чтобы закрыть жалюзи, и застываю.

Окна этой комнаты выходят на дорогу, по которой сейчас один за другим проносятся всадники на мотоциклах. Рев моторов сливается в единый гул, просверливающий мозг, вибрирующий в костях. Последний мотоцикл виляет по дороге, пытаясь увернуться от преследователей. Он кренится то вправо, то влево, не давая зубастым тварям вцепиться в него.

Я даже не дышу, наблюдая его отчаянную борьбу. Два монстра — то ли волки, то ли огромные собаки — с остервенением клацают длинными клыками возле ног мужчины. Их шерсть свалялась, бока кровоточат, морды неестественно длинные.

Мотоцикл удаляется достаточно быстро, но исчадия ада движутся с ним практически наравне, не сбавляя скорости.

— Это что ещё за хренотень… — шепчу, проглатывая ком ужаса.

Рев моторов удаляется, а вместе с ним и множество живых точек. Пока ещё живых. Искренне надеюсь, что железные кони уведут этих монстров как можно дальше от нас и нам не доведется познакомиться с ними лично.

— Держи, — голос Закари заставляет мое давление подскочить.

Подпрыгиваю на месте, резко разворачиваюсь — полотенце предательски летит вниз, обнажая тело.

— Придурок! Ты напугал меня! — пронзительно визжу я, не узнавая свой голос.

Зак сжимает в руках мой рюкзак, смотрит прямо мне в глаза — что стоит ему невероятных усилий. Видно, как он борется с собой: ему очень хочется опустить взгляд и оценить картину, представшую перед ним. Ноздри раздуваются, глаза выпучены и не моргают.

Быстро наклоняюсь, подхватываю махровую ткань, прикрывая свои прелести.

— Дай сюда! — выдергиваю из его пальцев рюкзак. — Выйди!

Зак трясет головой, потупляет взгляд и бурчит под нос:

— Извини.

Разворачивается на месте и поспешно покидает комнату, прикрыв за собой дверь.

Прижимаю рюкзак к груди. Взгляд снова скользит к окну — дорога пуста, только пыль медленно оседает на асфальте.

Глубоко вздыхаю, обхватываю себя руками. Холод пробирает до костей, несмотря на тёплый воздух комнаты.

«Всё хорошо, — мысленно повторяю я. — Крис мертв. Тварей нет рядом. Ты в безопасности».

Успокоившись, наконец опускаю жалюзи — с тихим шуршанием планки смыкаются, отсекая вид на дорогу. Создаётся иллюзия безопасности: плотная ткань возводит барьер между мной и хаосом снаружи.

Но это иллюзия — я прекрасно понимаю это. Если кто-то из этих уродов решит проникнуть внутрь, жалюзи уж точно не встанут им преградой. Тонкая полоска пластика против монстров с клыками размером с нож? Смешно.

Оглядываюсь на дверь — та выглядит надежнее, но и она вряд ли выдержит натиск. Мысленно пробегаюсь по комнате в поисках оружия: ваза с искусственными пионами слишком хрупкая, ножки кровати массивные, но не отломишь… Телевизор? Слишком тяжёлый, чтобы использовать как ударное средство. Благо, что есть пистолет.

Подхожу к кровати, бросаю рюкзак на покрывало и быстро расстегиваю молнию. Пальцы нащупывают ткань футболки, свернутые брюки, белье…

Глава 19

Облачившись в чистую одежду, я сижу на кровати, поджав ноги, и невидящим взглядом смотрю сквозь стену. В глазах мелькают обрывки сцен — разбитый череп Криса, страх, отчаяние, мертвая хозяйка дома. Человеческая смерть для меня с такой скоростью становится чем-то обыденным, что становится страшно.

Моя кожа, кости, мышцы — всё на месте, но внутри… внутри все темнеет. Я превращаюсь в моральное чудовище, у которого от человека сохраняется лишь оболочка. А может, я всегда им была? Может, это не трансформация, а пробуждение того, что дремало во мне годами?

Гены пальцем не сотрешь. Моя биологическая мать была очень жестким человеком — да что там