Bleach: Император душ. Том 1 - Всеволод

казалось, что глубже — значит дальше от Сейрейтея. Потом понял, что здесь от всего дальше: от порядка, от помощи, от памяти. Даже от собственной смерти иногда дальше, чем хочется.

Он сказал это спокойно и замолчал, не пытаясь оправдаться дальше.

— А сейчас боишься?

Сугая посмотрел на меня и впервые за разговор улыбнулся почти открыто. Криво, устало.

— Вас? Да. Было бы глупо не бояться. Но не так, как молодой боится наказания. Я много лет жду, что однажды не проснусь, не дойду, не успею почувствовать Пустого или просто сяду у дороги и больше не встану. После такого страх остаётся полезным, но хозяином уже не становится.

— Тогда почему пошёл с караваном?

— Потому что услышал слухи. О городе за золотым светом. О Пустых, которые бегут к завесе и дохнут там, а не вцепляются в первого слабого. О большом правителе, который страшен, но своих не жрёт. В дальнем Руконгае такие слухи обычно заканчиваются ямой, бандой или новой формой поборов.

Он медленно обвёл взглядом комнату, карты и отметки патрулей.

— А здесь оказалось иначе. Мягкости здесь не прибавилось, доброты тоже, да и спокойным это место назвать трудно. Просто оно оказалось другим. За три дня я увидел, как узлы проверяют и возвращают, слабых не оттирают в грязь, а порубежники у завесы убивают Пустого буднично, будто чинят крышу. Этого хватило, чтобы понять: здесь сильный не хватает первое, что плохо лежит, а отвечает за то, чтобы остальные дожили до следующего дня.

Я некоторое время смотрел на него молча. Сугая говорил не про красивую завесу и не про слухи; он перечислял конкретные вещи, которые успел увидеть сам.

— Наблюдательный старик для человека, который хотел пройти обычным переселенцем.

— Я не собирался лезть к вам с поклонами, — поправил Сугая. — Это другое. Старикам полезно молчать, пока их не спрашивают. Особенно если вокруг слишком много молодых с оружием. У ваших хотя бы есть понимание, зачем они стоят у завесы.

— Мне не нужны поклоны, Сугая. Мне нужно понять, где я нахожусь, чья это формально территория и когда сюда придут люди в чёрном с мечами.

Старик устало прикрыл глаза.

— Придут, — сказал он. — Не знаю когда, но придут. Слухи уже идут дорогами вместе с людьми. Если город будет расти, кто-нибудь в чёрной форме в конце концов услышит достаточно, чтобы проверить слухи.

— Начнём с простого. Какой район?

Он посмотрел на карту внимательнее. На мои отметки, на кривые линии дорог, на пометки возле ручьёв, холмов и старых охотничьих мест Пустых. Попросил палочкой указать пару направлений, откуда пришли последние караваны. Я показал.

Сугая молчал, водя взглядом по линиям дорог. Он сверял мои грубые отметки с тем, что ещё держалось в памяти от старых карт.

— Край восьмидесятого, — наконец произнёс он. — Дальний край. Возможно, самый дальний из тех, что вообще кто-то пытался отмечать на старых схемах. Если идти к Сейрейтею, сначала будут места, где уже встречаются поселения покрупнее, потом семидесятые. Но здесь почти конец карты.

Я постучал пальцем по краю листа.

— Почти конец — это не конец.

— Для Сейрейтея разница небольшая. На бумаге всё может быть ровно и красиво: районы, направления, патрули, обязанности. На земле здесь долго можно идти и не встретить никого, кроме голодных душ, бандитов и того, что охотится на тех и других.

— Кто отвечает за этот участок?

— Одиннадцатый отряд. Формально. Семидесятые и восьмидесятые районы всегда считались опасными, грязными, удобными для тех, кто любит драку или кого не жалко туда отправить. У одиннадцатого хватало людей, которые радовались первому и становились вторыми.

— Формально, — повторил я.

— До таких мест патрули почти не доходили даже в мои годы. Слишком далеко, слишком мало выгоды, слишком много Пустых и почти некому жаловаться. В семидесятых их ещё можно встретить. Временами. До края восьмидесятого… — он посмотрел на карту и покачал головой. — Если сюда и приходили, то редко. Очень редко.

— А если приходили?

Сугая не стал делать вид, что вопрос сложный.

— Бывали нормальные: пришли, проверили следы, убили тварь, если нашли, ушли. Бывали такие, после которых жители боялись чёрной формы не меньше белой маски. Еду забрать, женщину увести, мечом махнуть ради смеха, заставить кого-то тащить груз до следующего поселения… В дальних районах статус шинигами весит много. А свидетели там лёгкие, исчезают быстро.

Шинигами с мечами становились отдельной задачей. Неприятной, но уже не неожиданной.

— Жители узнают их по чёрной форме и мечам? — уточнил я.

— Да. Чёрная форма, меч, манера говорить так, будто всё вокруг уже принадлежит им. Белое хаори… — старик осёкся, словно проверяя, знаю ли я слово.

— Капитаны.

Он кивнул.

— Простые патрульные белого не носят. Если кто-то в дальнем Руконгае говорит, что видел белое хаори, он либо видел капитана, либо врёт, либо перепутал с чем-то от страха. Чёрной формы хватает, чтобы люди прятали еду.

Полезно. На таких мелочах потом ловятся ложные рассказы.

— Если сильная душа появляется в дальнем районе, что делает Сейрейтей?

— Смотря какая душа, кто её нашёл и кому доложили. Иногда забирают в Академию, если есть смысл и если человек не успел кого-нибудь важного разозлить. Иногда давят на месте, если считают опасной. Иногда используют как местную дубинку, пока удобно. Иногда вообще не узнают. Дальний Руконгай большой, господин. И грязный. Там много чего можно не заметить, если очень не хочется.

— А город?

Старик снова посмотрел на карту.

— Такой город не спрячется. Свет видно издалека, люди уходят сюда караванами, а дороги за его спиной начинают пустеть. Сначала пойдут слухи, потом кто-то из патруля, потом кто-то проверит, почему патруль не вернулся, если он не вернётся. Это не кучка хижин за оврагом. Даже если Сейрейтей не любит смотреть сюда, однажды кто-нибудь всё равно повернёт голову.

Я провёл пальцем по линии последних караванов, потом по другой, ещё более кривой. Люди шли к нам всё чаще, слухи ползли быстрее людей, а Пустые тянулись к манку и умирали у завесы.

На карте это выглядело как несколько неровных линий. В жизни — как след, который однажды кто-нибудь прочтёт.

— Исчезновение патруля спишут на Пустых? — спросил я.

— В этих местах? Скорее всего. Один патруль — да. Два — возможно. Если исчезать начнут часто, кто-то задумается. Но одиннадцатый… — Сугая