"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

Не нужно, чтобы меня видели. Вообще, я задержался.

Она смотрела, как я медленно вытряхиваю последние капли из хтония и приподнимаю его, готовясь надеть.

– Ты не останешься?

– Нет. Дела.

Взгляд – как будто я, тварь, черствее Тифона, забыл о чем-то невероятно важном. Она сглотнула еще раз, теперь уже явно задрожала.

– Колесница?

Я кивнул туда, где разоряла кустарник прожорливая четверка скакунов. Рука жены мягко легла на мою, опуская шлем.

– Аид… поедем вместе. К тебе. Я… не хочу быть здесь.

Дернулся угол рта. Ты бы встретился с Мнемозиной, что ли, владыка умерших. Ты свою жену-то спросил, каково ей после того, что чуть не случилось, что случилось и перед тем, что должно случиться дальше? Или решил твердосердием с Танатом померяться?

Хотя если опросить богов – пожалуй, я Таната опережу.

Я все же надел шлем: Гелиосу незачем видеть нас. Обнял ее, делая тоже невидимой.

– А твоя мать опять убьет землю.

– Я попрошу у нее, – шепот обжёг плечо. – Только на день или два. Я буду убедительной, она отпустит…

Скорее скует по рукам и ногам, наплетя при этом тысячу небылиц о том, как Персефона нужна природе и матери. Стоит Деметре услышать мое имя – и Лисса-безумие начинает обильно приправлять ее природную стервозность своими дарами.

– Незачем, – буркнул я. – Гипноса позову, день-два он обеспечит.

Я навсегда запомню ее поцелуй в тот день – короткий, горячий, родниково-чистый, благодарный и… для меня – единственный.

* * *

В ночь она не сомкнула глаз – и ни на миг не отрывала их от моего лица, как будто хотела убедиться, что с ней действительно я и не собираюсь исчезать. Я не собирался. Я – Аид-невидимка, но ведь не полная же свинья.

А после ее хватки на моих плечах – держащих Тартар – остались темные пятна.

Еще она потом долго не могла заснуть – боролась с усталостью, приподнимала клонящуюся мне на плечо голову, пока я не разогнал молчание спальни.

– Спи. Морфей знает: один твой кошмар – напою из Амелета.

Бессмертия не лишит, но кто сказал, что будет приятно…

Она слегка улыбнулась – беззащитнее смертной в этот момент, и я хорошо помню ее заострившееся лицо в рамке растрепавшихся медных локонов.

– А ты?

А что я? Гипнос мой подданный, а эти понимают меня без слов. Когда их царь в таком состоянии – ко мне не суется никто, вот бог сна тоже не осмеливается…

Утро принесло с собой чувство опустошенности и скуки. Персефона отправилась к Гекате пробовать на вкус первую порцию своей лжи. Я, сидя на троне и изрекая суждения о тенях, думал, что в одиночку устроить хаос в подземном мире будет непросто, да и выглядит подозрительно. Кто из подданных способен провернуть все, что угодно, без вопросов? Гелло и Танат, на остальных надежды никакой.

Что может заставить Зевса считать, что моя власть ослабла? Выпустить из мира пару чудовищ… еще решит, что посягаю на его удел, и без того придется Ламии и Эмпусе влепить очередной выговор: или пусть будут незаметными – или… у меня большое воображение по части казней.

Отпустить кого-нибудь… нет, отпускает лишь сильный. Дать сбежать, в открытую нарушив мои законы. Позволить обвести себя вокруг пальца, и миляга Дионис со своей матушкой – здесь не пример, он-то действовал через Персефону и выспросил дозвол у Зевса.

А здесь должен опростоволоситься я, причем, попасться на крючок не простого смертного, но кого-то, кто имел отношение к богам, лучше – кто уже прогневал меня…

Железные крылья Таната мелькнули раньше, чем я успел об Убийце подумать. Можно было испросить любого из посыльных или Кер, или Гелло, но при манере Убийцы ничего не забывать – уверен, он приглядывает за тем, кто его когда-то сковал.

«Что сейчас Сизиф?»

Нижняя челюсть бога смерти чуть выпятилась вперед – надо же, Жестокосердный, да ты мстителен! Чего еще я о тебе не знаю?

«Ошивается у берегов Леты».

«Беспамятной тенью?»

«Нет. Он не пил, и его никто не заставлял. Во-первых, помнили твое распоряжение. Во-вторых, его тело не погребли».

А он ведь, между прочим, царь. Неужто Меропа тайно ненавидела своего мужа до того, что желала ему вечно мыкаться не до конца погребенным в моем царстве? Или надеялась, что я его – на огненное колесо?

Или от горя позабыла, что смертных нужно погребать после кончины?

«Смущает остальных?»

Убийца чуть пожал плечами.

«Бьет себя в грудь и вопит, что желает только забвения, чтобы быть как остальные. Просил предстать перед твоим троном».

«Пошли Гелло, пусть приведет его».

Глаза бога смерти чуть сузились, расправились за плечами широкие крылья.

«Решил сыграть с ним что-то?»

«Можно сказать и так. Не тревожься, скоро навестишь его вновь. А потом… впрочем, увидишь».

Танат исчез – сверкнули железом перья – и почти без перерывов в зал вступила Геката. Рядом шла потерянная Персефона. Я взмахом руки отослал безутешные тени, предчувствуя недобрый разговор.

Геката, по своему обыкновению, ограничилась лживым поклоном и приветствием, полным такого же неправдоподобного почтения. Два ее призрачных тела усмехались, пока она кланялась.

– Припадаю к стопам твоим, великий Владыка, и прошу позволения спрашивать… – нотка презрительной насмешки почти незаметна, и гневаться на дерзкую не за что. Я кивнул – спрашивай.

– А Громовержец-то на своих ушел после братской встречи, или на колеснице увозили?

Каменное выражение лица и взгляд мимолетом на жену – что это, мол, твоя подруга блажит.

– Она ничего не говорит, – усмехнулась Геката. – Только отворачивается и краснеет, и для сплетников с Олимпа это более чем правдоподобно. Но я-то знаю, какой ты бешеный. Насмотрелась.

Персефона беспомощно развела руками – мол, хочешь, сам разубеждай. Геката принялась неспешно расхаживать перед моим троном, два тела следовали за третьим, и концы дымчатого пеплоса подметали пол.

– Он послал Гермеса к Прометею, – сказала вдруг. – Еще вчера, верно, сразу после возвращения.

– Откуда знаешь?

– Я была там. Собирала цветы. Из крови Дарителя Огня чего только не вырастает, – и мечтательная, сладкая усмешка. Не хочу знать, что там вырастает из крови Прометея. – У меня нет хтония, Владыка, но я умею хорошо колдовать. Почти так же, как слушать.