Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

– Не грози мне, – тихо произнес Джек, наполовину – осознанно, наполовину – просто реагируя на прилив адреналина. – Не заставляй меня думать, будто я зажат в угол. Потому что, если я начну так думать, я сделаю о твоем Фонде такую передачу, что недавний эфир покажется тебе оплаченным промороликом. Следующая будет еще забористее… и потом – еще… ведь пройдут недели, прежде чем ты выдавишь меня с телестудии. И тогда, Бенни, будет уже слишком поздно для тебя.

– Ты блефуешь, Баррон, – сказал Говардс. – У тебя не хватит смелости похерить карьеру только ради того, чтобы ликвидировать меня. И ты не настолько глуп, чтобы вернуться к своему большевистскому разбитому корыту, не имея никаких перспектив.

Джек Баррон улыбнулся. «Бенни, – подумал он, – ты угодил в силки, как я, собственно, и хотел. Все-таки поспешил я записывать тебя в высшую лигу. Ну что ж, наблюдай, как я сбрасываю свой флэш-рояль тебе на темечко».

– Очень странно, что ты так говоришь, Бенни, – медленно произнес он, – потому что уйма народу продолжает заверять меня, будто есть весьма определенное место, куда мне точно следует пойти.

– Охотно верю, – сухо бросил Говардс.

– Я рад, что у тебя еще есть чувство юмора, потому что оно тебе понадобится. Потому что, если ты заставишь меня поступиться карьерой, чтобы камня на камне от твоего Фонда не оставить, я сделаю это не только ради мести. Видишь ли, много влиятельных парней об этом меня натурально просят – весомых парней, таких, как Грегори Моррис и Люк Грин. Они умоляют меня уничтожить тебя – и к черту «Жука Джека Баррона». Они предлагают мне нечто большее, чем все, что ты предлагал мне до сей поры, – сказал Баррон и замер в ожидании ответа.

– Это очередной блеф, – сказал Говардс. – Слишком очевидный на сей раз. Что может быть лучше, чем место в гибернаторе, чем шанс жить вечно?

«Молодец, Бенни, ты запомнил сценарий», – подумал Баррон, разминая язык перед уже давно отрепетированной репликой:

– Ты поверишь, если я скажу: «пост президента Соединенных Штатов»?

– Поверю ли я… – Говардс, казалось, собирался возразить ему резким тоном, но затем Джек услышал, как он осекся… сложил в голове один, один и один – и в итоге получил результат, равный только двум с половиной… и понял, что не знает, как отреагировать. А точно ли это шутка? Точно ли это простой блеф – или вскрылся новый слой власти? Джек почувствовал, что Говардс ждет, пока он заговорит… и что отношения между ними вмиг сделались нестабильными и неопределенными.

– Да, речь о кандидатуре в президенты, – сказал Баррон, все еще не веря тому, что с его уст сходит нечто подобное. Он что, серьезно планирует использовать этот аргумент? Бог ты мой! – Ты знаешь, что я всегда был связан с Коалицией Борцов за социальное сам знаешь что. Я – один из ее учредителей. И когда Люк Грин увидел, как я тебя пришпорил, он вбил себе в голову, что я могу использовать шоу, чтобы представить себя Народным Героем за счет Фонда – и стать кандидатом в президенты от Коалиции в следующем году. Я ему добро не давал, конечно, но Люк парень ушлый, он уже и сам проверил почву, и теперь твердит, что Коалиция готова продвигать меня до последнего отданного голоса.

«Держи последний козырь хорошо спрятанным, – напомнил Джек себе, – пускай Бенни сам поставит себе капкан».

– А, так вот что ты подразумеваешь под кандидатурой в президенты, – сказал Говардс с мягкой улыбкой. – Твоя кандидатура от Борцов за социальную справедливость доставит тебя в Вашингтон единственно в том случае, если ты угонишь самолет и врежешься на нем в Белый дом. Уж тебе ли об этом не знать. Я правда не понимаю, Баррон, – ты не настолько глуп, чтобы выбросить бесплатную гибернацию ради потери передачи и выставления себя дураком перед публикой. Это даже не хороший блеф. Это так не работает, друг, – это…

«Вот сейчас тебе прилетит как надо, Бенни», – подумал Джек, торжествуя.

– Видишь ли, друг, – ответил он, – именно это я тогда и сказал Люку. – Он увидел, как Говардс немного расслабился – и нацелился прямо на брешь в его доспехах. – Да, я так ему и сказал – меня не прельщает судьба камикадзе… но потом Грег Моррис предложил мне выдвижение от Республиканской партии.

Говардс вздрогнул и слегка побледнел.

– Врешь, – заявил он без особой убежденности. – Ты – и республиканец? С твоим-то прошлым? И кого они хотят поставить с тобой в президентский тандем – Иосифа Сталина? Господи, ты, верно, был мертвецки пьян, раз принял слова Морриса всерьез.

Баррон подтолкнул видеофон через стол к Говардсу.

– Я и не ждал, что ты поверишь мне на слово, – сказал он. – Позвони Грину. Позвони Моррису. Ты уже большой мальчик, Бенни; я удивлен, что никто до сих пор не рассказал тебе о реальной жизни. Следи за руками. Республиканцы катятся коту под хвост со времен Герберта Гувера, они в полном отчаянии, они должны победить, и, как лестно заметил Моррис, они бы поддержали Адольфа Гитлера, если бы это было необходимо для победы. Единственный шанс на победу, какой у них есть, – поискать поддержки у Борцов за справедливость. Ну и, соответственно, единственный кандидат, способный найти поддержку еще и у Борцов – это твой покорный слуга Джек Баррон.

– Бред, – сказал Говардс тонким и неубедительным голосом. – Республиканцы и Борцы ненавидят друг друга больше, чем любой из них ненавидит демократов. У них нет никаких общих точек. Они никогда не смогли бы примириться.

– И я так думал, но одна общая точка все-таки нашлась, – сказал Джек. – И эта точка – ты, Бенни. Они оба против того, чтобы к тебе перешла государственная монополия на все холодильники с трупами. Они против Фонда бессмертия человечества – вот тебе и общая точка. Они не выставляют меня против Эдди-Самозванца или любой другой марионетки, какую ты, возможно, все еще можешь пихнуть демократам в глотку. Я выступаю против тебя, Говардс. Я использую ресурсы «Жука Джека Баррона», чтобы повесить тебя на шею кандидату от Демократической партии, как гнилого альбатроса, воняющего от побережья до побережья, – вот какова цель, смекаешь? Тут уже не так важно, выиграю я или нет, – в процессе стычки Фонд будет разнесен в пух и прах. И независимо от того, выиграю я или проиграю, ты не сможешь использовать свою власть, чтобы отобрать у меня эфирное время, потому что, пускай у республиканцев и нет тех голосов, какие у них были когда-то, почти каждый толстосум