Парторг 3 - Михаил Шерр

— Обязательно заеду, причём в ближайшее время, — кивнул Воронин, делая пометку у себя. — На это, наверное, стоит посмотреть. Интересно увидеть такое производство.

Я помолчал, собираясь с духом, и решился поднять ещё один вопрос.

— Александр Иванович, — почему-то я решил обсудить с комиссаром госбезопасности проблему проводов. — У нас есть одна проблема, не совсем понимаю, как к её решению подступиться. Решение знаю, а вот как его реализовать?

Я развёл руками, как бы показывая своё незнание тонкостей процедуры.

— Говорите, — улыбнулся комиссар с любопытством. — Может, чем помогу. Слушаю вас.

— Как вы, наверняка, знаете, сейчас в стране дефицит очень многого, — начал я объяснять свою мысль. — У нас по некоторым позициям полный караул. Многое сможем наладить своё производство, но есть одна позиция, где своими силами сделать ничего нельзя. Это провода и электрические кабели. Без них вообще никакого восстановления не будет.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями, и решился продолжить.

— Вы, думаю, знаете историю моего протеза?

Я вопросительно посмотрел на Воронина. Если он не знает, то мне предстоит ещё и объясняться на эту скользкую тему. Но комиссар кивнул головой, подтверждая, что знает.

— Вот у меня и мелькнула идея, — продолжил я, внимательно наблюдая за реакцией. — А что, если с америкосов попробовать в качестве благодарности стрясти ещё и нужные нам провода? Они же в первую очередь хлопочут не за простых Джонов, а за своих сыночков из богатеньких семей. Чего им стоит сделать жест доброй воли? Для них это копейки.

Мои рассуждения и использованная терминология двадцать первого века, похоже, комиссара очень впечатлили. Он откровенно был удивлён и даже слегка приоткрыл рот.

— Да силён ты, Георгий Васильевич, — произнёс он с искренним изумлением, качая головой. — Слова-то какие придумал: америкосы, жест доброй воли. Откуда у тебя такие выражения?

Он усмехнулся и покачал головой с каким-то особым удовольствием.

— Но рассуждаешь ты правильно, абсолютно верно, — продолжал Воронин серьёзнея. — Они на самом деле твари ещё те. С немцами воюют, нам помогают. И через нейтралов торгуют с нацистами, представляешь? Так что ты хочешь предложить такое? Ведь ты же именно это хочешь сделать, верно?

«Да, Воронин не дурак и моментально всё понял», — подумал я и откровенно ответил, решив не хитрить:

— Маленкову. Хотел позвонить и предложить.

— Не надо тебе никуда звонить, — решительно сказал комиссар, подняв руку. — Я сам это Берии предложу. Так будет правильнее и быстрее.

— Спасибо, Александр Иванович, — с облегчением сказал я.

— Рано говорить спасибо, — возразил Воронин, но в его глазах промелькнуло одобрение. — Когда получится, тогда и скажешь. А идея дельная, надо признать.

* * *

Когда за Хабаровым закрылась дверь и стихли его шаги в коридоре, комиссар госбезопасности Воронин встал из-за стола и, подойдя к двери кабинета, закрылся изнутри на ключ. Ему предстояло закончить ответ на запрос наркома внутренних дел товарища Берии по поводу одного из сталинградских товарищей.

Такие запросы приходили нечасто, но с завидной регулярностью, и Воронин предпочитал отвечать на них в такой обстановке, чтобы этого даже никто не видел. Даже секретарь не должна знать о подобных документах.

Запрос пришёл три дня назад, и сегодня с фельдъегерем, улетающим в Москву, ему надо отправить ответ. Времени оставалось совсем немного.

Подобные запросы приходили только в одном случае, когда на кого-то из руководителей, неважно какого уровня, собирался компромат. И сейчас из сейфа комиссар достал запрос на человека, который только что покинул его кабинет, на Хабарова Георгия Васильевича, 1924 года рождения, Героя Советского Союза, удостоенного этого звания несколько дней назад.

Никогда ещё за свою карьеру в органах Александр Иванович Воронин не испытывал таких проблем в составлении ответов на такие запросы. Никаких компрометирующих действий, слов или ещё чего за товарищем Хабаровым за время его нахождения в Сталинграде после возвращения сюда из госпиталя не зафиксировано. Совершенно ничего.

Воронин сел за стол, достал несколько листов из папки с материалами наблюдения и начал просматривать записи, делая пометки на отдельном листе.

Своим домом в Сталинграде Хабаров считает так называемый Блиндажный посёлок, который создали с его подачи уральские комсомольцы, приведя в порядок больше сотни наших и немецких блиндажей. В посёлке живёт больше тысячи человек, некоторые уже семьями. Организована подача воды, есть автономное электричество за счёт отремонтированной трофейной немецкой техники, функционирует баня, есть две рабочих столовых, медпункт и почта. Всё это сделали комсомольцы в нерабочее время, по собственной инициативе.

На территории Блиндажного восстановлено три одноэтажных здания, в которых планируется разместить детский сад, среднюю и вечернюю школу для рабочей молодёжи, больницу со столовой и, возможно, новое общежитие.

Историю Блиндажного комиссар описал подробно и с большим удовольствием, понимая, что это может произвести впечатление на наркома.

Конечно, бдительные товарищи отметили два факта передачи с лётчиками на Урал посылки с маслом для семьи его сопровождающего, сотрудника горкома партии. Но это была половина пайка, положенного самому Хабарову. Передал из своего, не украл ничего.

Ещё, естественно, Александр Иванович подробно описал ситуацию со снятием орденов и медалей и то объяснение, которое ему дал сам Хабаров. Всё, больше «компромата» наскрести ему не удалось. Воронин даже испытал удовлетворение от этого, представив, как будет озадачен нарком, читая его ответ. Такое редко бывает.

Несколько минут комиссар сидел и вспоминал только что состоявшийся разговор с Хабаровым, а потом изложил в запросе просьбу новоиспечённого Героя о проводах, специально указав его выражения «америкосы» и «жест доброй воли». Эти слова наверняка заинтересуют наркома.

И только потом, после долгих размышлений, Воронин написал, что Хабаров предлагает в состав сталинградской стороны своих двух представителей, одним из которых он назвал Анну Николаевну Орлову. Эта информация требовала особой осторожности в подаче.

Закончив писать, комиссар Воронин вызвал начальника секретной части, шифровального отдела и дежурного шифровальщика. Он решил свой ответ на запрос передать сейчас же по спецсвязи, не дожидаясь фельдъегеря.

Причиной этого было решение Хабарова назвать Анну Николаевну Орлову кандидатом на поездку в Баку. После победы под Сталинградом товарищ Берия дважды запрашивал об этой женщине. Первый раз было требование выяснить её судьбу, а второй раз стандартный запрос при сборе компромата. Александр Иванович сразу же понял, в чём дело, он работал в органах достаточно долго, чтобы понимать такие вещи.

Анна Николаевна работала в аппарате Сергея Мироновича Кирова с первого до последнего дня его пребывания в Закавказье и занималась по его поручению изучением деятельности мусаватистской разведки. Комиссар знал об упорных слухах о работе грозного наркома в этой вражеской структуре