Парторг 3 - Михаил Шерр

Поэтому эту информацию о кандидатуре товарища Орловой на командировку в Баку комиссар решил отправить незамедлительно. Медлить было нельзя.

Он лично проконтролировал всю процедуру составления зашифрованного донесения, его оформления и отправку в Москву, стоя рядом с шифровальщиками и проверяя каждый шаг.

* * *

Член Государственного комитета обороны СССР и народный комиссар внутренних дел СССР Лаврентий Павлович Берия действительно в годы Гражданской войны работал в «Организации по борьбе с контрреволюцией» Азербайджанской Демократической Республики, занимая там должность начальника отдела проверки писем, который был серьёзным стратегическим участком работы этой организации.

Для высшего руководства Советского Союза это не было тайной, так как такие видные советские руководители, как товарищи Дзержинский, Орджоникидзе, Микоян и тот же товарищ Киров, всегда утверждали и письменно это не раз подтверждали, что товарищ Берия, работая во вражеской контрразведке, выполнял поручение партии. Документы об этом хранились в особых архивах.

Но тем не менее Лаврентий Павлович всегда держал руку на пульсе этой истории и, вероятно, опасался чего-то со стороны Анны Николаевны и постоянно приглядывал за ней, хотя за все эти годы она ни разу не дала даже малейшего повода заподозрить её в каких-то интригах и распускании языка. Женщина оказалась осторожной и молчаливой.

Он внимательно прочитал донесение своего сталинградского подчинённого и отметил его отменное оперативное чутьё. Наркому определённо понравилось, что такая, возможно, чувствительная информация прошла через минимальное число лиц, причастных к её передаче. Шифровальщикам центрального аппарата и в Сталинграде нарком полностью доверял, хотя правильнее сказать, что они находились под таким контролем, что утечка какой-либо информации от них была невозможна. А все остальные возможные каналы утечки комиссар отсёк, передав информацию таким путём.

Берия ещё раз прочитал донесение из Сталинграда, делая пометки на полях, и, усмехнувшись, вызвал своего секретаря:

— Соедини с Молотовым, — коротко распорядился он.

Ждать пришлось минут пять. Когда их соединили, Берия по своей привычке, без какого-либо приветствия, сразу же заговорил о деле.

— Товарищ Молотов, а как у нас в США идут протезные дела?

Народный комиссар иностранных дел СССР Молотов ответил не сразу, вероятно, он сначала перебрал возможные варианты причин такого неожиданного интереса главы НКВД к этому непрофильному для него делу.

— А чем, если не секрет, вызван интерес со стороны вашего ведомства к этому делу? — очень сухо, после паузы, ответил Молотов с нескрываемым недоумением.

— Не секрет, — усмехнулся Берия, наслаждаясь моментом. — Мне пришло донесение, что товарищ Хабаров сожалеет, что он упустил возможность попросить америкосов, имея в виду высокопоставленных и богатых родителей инвалидов, в качестве жеста доброй воли поставить в Сталинград некоторые объёмы электрических кабелей и проводов, которых у нас, как известно, сейчас в большом дефиците. А без них невозможно полноценное восстановление разрушенного.

Берия не отказал себе в удовольствии использовать приведённые в донесении дословные выражения Хабарова, будучи уверенным, что этим он немного шокирует Молотова. И это доставит ему определённое удовольствие.

Его предположение оказалось правильным. Молотов действительно был озадачен такими непривычными словами и выражениями, особенно словом «америкосы», которое явно несло в себе негативный и презрительный смысл.

— Конкретный разговор наших представителей с американскими…

Молотов неожиданно сбился, чуть не назвав переговорщиков с той стороны товарищами, что было бы совершенно неуместно.

— Господами намечены на завтра, — продолжил он после короткого замешательства, явно раздражённый собственной оговоркой. — Я дам поручение поднять этот вопрос.

Берия с удовольствием услушал короткие гудки в телефонной трубке. Он не любил Молотова, и мелкая пакость, совершённая им только что, доставила ему большое удовольствие. Такие маленькие победы тоже радовали.

Он представил, как наркоминдел с раздражением бросил телефонную трубку, поневоле закончив разговор в его, бериевском, стиле, и аккуратно, и бережно положил трубку на рычаг телефонного аппарата, как бы благодаря бездушный механизм за секунды полученного удовольствия.

О просьбе пока ещё неизвестного ему сталинградского товарища Хабарова по-любому надо будет доложить товарищу Сталину, и Берия ещё раз прочитал донесение комиссара Воронина, проверяя, нет ли там чего-то компрометирующего. Ничего подозрительного. Сталинградские товарищи просто докладывают, что персонально к делу, которое на контроле у члена ГОКО, предложено привлечь товарищей Кошелева и Орлову. Ничего, что могло бы выдать его интерес к персоне товарища Орловой.

У товарища Сталина, конечно, феноменальная память, но не факт, что он её помнит. Вполне возможно, что во времена обороны Царицына они могли и не встречаться. По крайней мере, никаких оснований предполагать их знакомство у Лаврентия Павловича не было.

Поэтому он спокойно положил текст шифровки в папку, с которой сегодня отправится на доклад к товарищу Сталину, который может неожиданно потребовать представить ему текст донесения с таким неожиданным предложением молодого сталинградца.

После этого он достал папку без надписи и принялся ещё раз читать содержащиеся в ней документы. Папка ещё не имела названия, Берия просто не знал ещё, как её обозвать. Можно, конечно, написать фамилию, имя, отчество молодого сталинградца, так как пока это всё о нём. А можно и подождать, посмотреть, как дело пойдёт дальше.

С таким нарком внутренних дел столкнулся первый раз. Конечно, фигурант этой папки очень молод, всего девятнадцать, но он много раз уже сталкивался с многотомными делами на ещё более молодых. А здесь вообще нет никакого компромата, кристально чистая биография и прямой, как луч света, жизненный путь. Редкость в наше время.

Родственников нет, хотя искали довольно тщательно. Документов, свидетельских показаний о детдомовском периоде жизни нет, всё и все погибли во время войны. Только есть подлинник документа о семилетнем образовании и написанная им автобиография при подаче документов для трудоустройства на строящийся минский авиазавод. Есть и другие автобиографии: одна написана в школе младших лейтенантов, две других при вступлении в ряды ВКП(б), сначала в кандидаты, а потом и в члены партии. Никаких расхождений нет, только мелкие неизбежные детали, которые как раз свидетельствуют «за», а не «против».

Все его командиры сорок первого года погибли, кроме одного: сначала старшины, а потом и командира роты. Его показания совпадают с тем, что написал сам Хабаров. Совпадают полностью, почти до мелочей.

А потом только хвалебные характеристики школы младших лейтенантов и тех, с кем воевал в сорок втором. Наградные листы с описанием подвигов, причём в некоторые подробности с трудом верится. Например, непонятно, как можно было высадиться с бронекатеров, захватить плацдарм, обеспечить высадку последующего десанта дивизии и не получить ни одной царапины! Такое бывает крайне