Парторг 3 - Михаил Шерр

В трест мы с Сидором Кузьмичом вернулись практически одновременно. Он опередил меня буквально на несколько минут и сидел пил чай. Я был совершенно не голоден, пить тоже желания не было, поэтому, пока Беляев чаевничал, я попросил Анну Николаевну дать отчёт о распределении появившихся у нас специалистов.

Она, естественно, была к этому готова и сразу открыла свою рабочую тетрадь.

— Отчёт у меня, Георгий Васильевич, короткий. Все специалисты сельского хозяйства убыли на опытную станцию, и мне оттуда уже позвонили. Все эти товарищи прибыли очень даже вовремя, завтра они ожидают прибытия первой партии животных, возвращаемых из Казахстана. Один из направленных нами зоотехников, кстати, до войны работал в этом опытном совхозе и в плен попал во время сорвавшейся эвакуации. Так что это очень ценный кадр, он как раз отправлял скот в эвакуацию.

— Ну, что можно сказать, отлично, просто отлично, — совершенно искренне похвалил я Анну Николаевну. — А с остальными как?

— Тоже всё просто. Учителя все направлены в Блиндажный и без раскачки приступили к организации будущего учебного процесса. Они провели собрания и просят назначить директором школы учителя географии Александра Павловича Позднякова. Он житель Смоленска, эвакуироваться не успел и ушёл из города с последними отступающими частями Красной Армии. Выйти из окружения не получилось, он партизанил и учил детей в отряде. Был ранен и вывезен на Большую Землю. Занятия в вечерней школе они предлагают открыть к первому июня. В городском отделе народного образования мне заявили, что так как трест это всё организует, то решайте всё сами. Они только будут организовывать и принимать экзамены.

Анна Николаевна говорила неестественно быстро, и по внешнему виду было видно, что она возбуждена. Я абсолютно уверен, что это следствие нашего разговора о её возможной поездке в Баку. Она хорошо понимает, что ей предстоит, и, конечно, очень волнуется. И было бы странно, если было бы по-другому. Слишком велика ответственность и риск. Он, скорее всего, даже чрезмерный. Я, честно говоря, даже уже сожалею, что согласился с ней.

Услышав о позиции гороно, я даже хотел крепко выразиться. Подобная позиция, по большому счёту безучастности к общему делу, здесь, в Сталинграде, даже удивительна, и за два месяца я с таким столкнулся впервые. Поэтому в своей рабочей тетради я крупными буквами написал ГОРОНО и поставил большие и жирные вопросительный и восклицательный знаки.

— А с медициной что? — спросил я, когда возникла пауза в докладе Анны Николаевны.

— Пока ничего. В ближайший день-два приезжает жена товарища Андреева, она врач, — Анна Николаевна посмотрела на меня, знаю ли я это. — Виктор Николаевич предлагает подождать и поручить ей организацию нашей ведомственной больницы в вашем Блиндажном.

— Хорошо, пусть будет так, — согласился я. — Думаю, товарищу Андрееву мы можем доверять. А теперь доложите, что там Гольдман решил с ценными кадрами, которые ему направлены?

— Они сразу же включились в работу лаборатории, и Илья Борисович просит не забирать их с завода в ближайшее время.

— Да мы вроде бы и не планируем, с чего бы это? — удивился я. — Пусть работают.

Анна Николаевна удивлённо посмотрела на меня, типа того, как это так, вы ничего не планируете для таких ценных сотрудников? Не порядок.

Конечно, я планирую, но немного попозже. Математик должен заниматься математикой, а преподаватель высшей школы учить студентов, но сейчас они должны помочь выполнить очень важную прикладную работу: заложить теоретические основы панельного домостроения, начать разработку всяких методик оценки их качества. Но говорю я Анне Николаевне другое, вернее спрашиваю.

— Анна Николаевна, среди направленных к нам на работу есть ценные для нас инженерно-технические работники? — то, что они есть, я уверен. Просто не может не быть.

Анна Николаевна ядовито усмехается.

— Представляете, есть, да ещё какие. Один товарищ, по документам каменщик и чертёжник, оказался архитектором. Непонятно почему, но «Смерш» проигнорировал то, что он закончил архитектурный в 1939 году. Ко мне он сразу же подошёл и представился.

— Как в плен попал?

— Не был он в плену. Поехал в гости к бабушке, накануне войны сломал ногу и оказался на оккупированной территории. Когда выздоровел, решил пробираться на восток.

— И долго пробирался? — удивлённо спросил Кузнецов.

— Долго, почти год. Поэтому, сами понимаете, проверяли его очень основательно. Но всё подтвердилось слово в слово, — закончила Анна Николаевна рассказ о злоключениях архитектора.

— Это надо понимать, что у нас теперь есть свой архитектор? — уточнил Иван Иванович.

— Да, — вступил в беседу Беляев. — Я уже подписал приказ.

— А ещё кто-нибудь есть? — с некоторым раздражением спросил Кузнецов. Ему, похоже, такой стиль работы, в час по чайной ложке, не очень нравится.

— Есть. Всего одиннадцать инженерно-технических работников высшего и среднего звена строительных специальностей. Все распределены на строительные участки.

— Хорошо, давайте, что у нас получается с производственными планами на ближайший месяц-полтора. Степан Иванович, пожалуйста.

— Я предлагаю ни одного нового объекта не открывать. А сосредоточиться на том, что есть на сегодняшнее утро. Это Нижний посёлок тракторного, два посёлка «Баррикад» и посёлок «Красного Октября», дом Павлова и дом НКВД. В Верхнем посёлке тракторного: фабрика-кухня, дом для приезжих, детские ясли и сад, школа, поликлиника и учебный корпус для размещения восстановленных ремесленного училища и техникума. На территории других районов: одна больница, пять медпунктов, семь детских яслей-садиков, две школы. Вот список объектов, где предлагается проводить интенсивные восстановительные работы, — Степан Иванович докладывает чётко и уверенно, без какой-либо тени сомнения. Сразу же появляется уверенность, что каждое его слово может быть подтверждено тщательными инженерными расчётами.

— Эти работы будут полностью обеспечены материалами и кадрами. Что позволит нам составить жёсткие планы работы и требовать их неукоснительного выполнения. Но так как по факту получается, что у нас произойдёт не расширение фронта работ, которого от нас ждут, то в течение этого месяца-полутора мы должны подготовить для начала интенсивных восстановительных работ ещё тридцать объектов. Вот список этих объектов, — Степан Иванович протянул мне два листа машинописного текста. — Все эти работы полностью обеспечены кадрами, техникой и материалами. Если будет дополнительный приток кадров, а самое главное, неожиданно улучшится материально-техническое снабжение, то мы можем ускорить уже ведущиеся работы или открыть работы по какому-нибудь новому объекту.

— Речь идёт о новом наборе добровольцев на восстановление Сталинграда по линии ВЛКСМ. Чем они будут заниматься, если всё состоится? — спросил я, вспомнив слова Виктора Семёновича. — Пленные те же ожидаются.

— Развалин, Георгий Васильевич, хватит ещё надолго. Думаю, если привлечь тысяч пятьдесят, то не меньше года будут разбирать. А ведь их не просто надо разобрать, а ещё и сортировку производить. Вон сколько годного кирпича