Абсолютная власть 5 - Александр Майерс

Никита Добрынин, стоя на крыше штабного здания в порту, чувствовал этот гул через ноги, через воздух, через самую кость. Его город, его ответственность, разрывали на части.

Северо-западная окраина была адом в чистом виде. Именно здесь кирасиры Станислава Соболева приняли на себя первый, самый мощный удар. Это была встреча двух бурлящих потоков.

Кирасиры в тяжёлых, магически усиленных доспехах, ударили монстров. Их кони, тоже закованные и обученные не пугаться тварей, неслись по пылающим предместьям, оставляя за собой кровавый след.

Против них шла волна бронированных тварей, каких не видели раньше: массивные, шестиногие существа, чьи спины были покрыты костяными пластинами, как у древних ящеров. Они двигались неспешно, неотвратимо, ломая заборы и круша дома. За ними, цепляясь за их броню, неслись юркие чудовища с костяными лезвиями вместо рук, которых прозвали «клинки».

Встреча оказалась сокрушительной. Кирасиры не пытались пробить броню в лоб. Они проносились мимо, и их магические сабли, оставляющие в воздухе светящийся шлейф, били по суставам, по глазам монстров, подрезали жилистые ноги. Доспехи всадников звенели под ударами костяных лезвий, но выдерживали. Падали кони, падали люди, но разорванный строй тут же смыкался, и стальной поток заходил на новый круг, вырезая ещё один кусок из живой стены чудовищ.

Это был танец смерти, красивый и ужасный, где цена каждого па была жизнью.

На другом участке, ближе к железнодорожным путям, гремела технорота. Грохот пушек и треск пулемётов, и несколько чудовищных, наскоро сваренных «бронетракторов», изрыгающих из амбразур свинцовый град.

Они вели позиционный бой, отступая от одного заранее подготовленного рубежа к другому, выжигая и расстреливая всё, что пыталось прорваться к городу. Воздух там был густым от едкого дыма и запаха горелой плоти, а земля покрыта воронками и усеяна металлоломом.

Магия и техника уже не просто подавляли друг друга в этом хаосе. Технополе города было уничтожено вторжением Мортакса и происходило невесть что. В любой момент могло не сработать заклинание или пушка дать осечку. Никаких правил, никакой определённости.

Со стороны восточной бухты пробивались силы, ведомые графом Яровым и подоспевшими отрядами Карцевой. Там бой шёл уже в каменных дебрях складов и портовых кварталов. Узкие улицы стали ловушками и для людей, и для монстров. Бойцы Ярового, многие из которых были местными охотниками и следопытами, действовали небольшими группами: заманивали в засады, забрасывали с крыш гранатами и взрывными артефактами, дрались врукопашную в тесных проходах.

Графиня Карцева привела с собой личный, прекрасно вооружённый отряд. Её магически усиленные телохранители бились с холодной, почти эстетичной жестокостью, используя артефакты.

А на воде творилось нечто неописуемое. Залив кипел. Из воды всплывали и выползали на берег уродливые амфибии. Над водой носились стаи летающих тварей, атакуя с воздуха малочисленные канонерские лодки и береговые батареи. Бой шёл на островах — Русском, Попова — где небольшие гарнизоны отчаянно отбивались, отрезанные от большого берега.

Никита получал донесения одно тревожнее другого. Казалось, весь ад вырвался на свободу именно здесь, у восточных ворот империи. Его распоряжения летели во все стороны: перебросить резерв туда, заткнуть брешь здесь, запросить поддержку там.

И медленно, ценой чудовищных потерь и невероятного напряжения всех сил, ситуация начала меняться. Соболеву удалось остановить и отбросить бронированных гигантов на окраинах, превратив их в дымящиеся груды мяса и хитина. Технорота, получив подкрепление, перешла в локальную контратаку. Яровой и Карцева, объединившись, очистили от тварей ключевой портовый район и установили связь с силами Соболева.

Прорыв. Кровавый, изматывающий, но прорыв. Войска Градовых смогли, наконец, протиснуться на городские улицы, усиливая давление.

К вечеру третьего дня неистовых боёв орда внутри городской черты была рассечена на несколько изолированных очагов, которые методично давили. Разломы, через которые к врагам шло подкрепление, были один за другим найдены и закрыты.

К ночи наступила непривычная, зыбкая тишина. Не полная — где-то ещё слышалась редкая перестрелка, взрывы, крики — но основное бушевание стихло. Город был изранен, дымился, но держался. Его защитники, измотанные до предела, отходили на заранее подготовленные позиции для короткого отдыха.

Никита, спустившись с крыши, сам обходил госпитали, видел бесконечные ряды коек с ранеными и пытался верить, что худшее позади. Что они выстояли. Что теперь можно будет перегруппироваться и начать планировать ту самую десантную операцию.

Это оказалась иллюзия. И она развеялась с наступлением безлунной ночи.

Сначала разведка на самых дальних подступах перестала отвечать. Потом часовые на холмах вокруг города начали докладывать о странном, мерцающем свечении в лесу. Холодное, багрово-фиолетовое сияние, похожее на те, что исходили от разломов, но… ярче. Намного ярче.

А потом они открылись. Не в одном, не в двух местах. По всему периметру, на расстоянии двух-трёх километров от городских укреплений, воздух взорвался тихими, чудовищными разрывами.

Гигантские, пульсирующие разломы — десятки, если не сотни. Они не просто светились — они грохотали, издавая низкочастотный вой, от которого дрожала земля и звенело в ушах.

И из них хлынула орда. Ещё более многочисленная, ещё более разношёрстная, движимая единой волей.

Они шли молча, раздавались только лязг когтей, шуршание чешуи и тяжёлое дыхание тысяч глоток. Монстры заполонили всё: холмы, леса, побережье.

Они смыкали кольцо. Плотное, неумолимое кольцо из клыков, когтей и хитина.

Сигнальные ракеты и лучи сторожевых артефактов, взметнувшиеся с городских окраин, осветили жуткую картину: море тварей, подступающее к городу со всех сторон, без единого разрыва. Они не спешили атаковать. Они просто занимали позиции, сжимая тиски.

Владивосток, со всеми его защитниками, со всеми надеждами и планами, оказался в осаде.

Не просто в осаде. В ловушке.

Добрынин смотрел с крепостного вала на это надвигающееся море тьмы. В его ушах стоял гул разломов. Он понимал, что бои прошедших дней, вся эта яростная, кровавая схватка, была лишь разведкой боем.

Теперь начиналось генеральное сражение. И сил, чтобы прорвать это кольцо, у него, похоже, не было.

Поместье рода Градовых

В то же время

Воздух под куполом Очага звенел на высокой, едва слышной ноте, и с каждым ударом по внешнему барьеру этот звон становился пронзительнее, болезненнее. Татьяна стояла в центре главного зала, в самом сердце поместья Градовых, и чувствовала эту боль так, будто били по ней самой.

Вокруг, за толстыми стенами из векового дуба и камня, творилось что-то невообразимое. Со всех сторон, из леса, с полей, с неба, на барьер обрушивалась ярость. Монстры бились о сияющий купол с тупым упорством, сгорая сотнями, но их было так много, что их