Абсолютная власть 5 - Александр Майерс

«Без них я бы утонул в этой трясине за неделю», — думал Никита, наблюдая, как один из эскадронов Соболева, слегка потрёпанный, возвращается на базу.

К нему подскакал гонец. Лицо парня сияло от возбуждения, которое не могла погасить даже усталость.

— Господин командующий! Вас срочно вызывают в усадьбу! Прискакал курьер из поместья генерал-губернатора!

— Что случилось? — насторожился Добрынин.

— Сказали, пришёл магический кристалл из Петербурга! Барон Градов… то есть, его императорское величество желают с вами говорить!

Никита замер на мгновение. Слова «его императорское величество» всё ещё резали слух.

Владимир. Его друг детства. Император всероссийский.

Мир окончательно сошёл с ума.

— Седлай коня, — коротко бросил он адъютанту. — И передай графам Соболеву и Яровому — быть на связи. Возможно, понадобятся.

Дорога до усадьбы заняла меньше часа.

Дом Градовых гудел, как улей. В кабинете, который служил Никите и спальней, и штабом, на столе уже лежал массивный ларец из тёмного дерева. Рядом стоял Моргун и разглядывал шкатулку, щуря единственный глаз.

— Разобрался, как работает? — спросил Добрынин.

— Да здесь всё просто. Кристалл уже активирован, связь стабильная, но долго она не продержится. Энергии хватит минут на десять, не больше. Потом заряжать придётся.

— Хорошо, — кивнул Никита.

Он подождал, пока Моргун не покинет комнату, затем подошёл к ларцу и открыл его.

Внутри, на бархатной подушке, лежал кристалл размером с кулак. Он был матово-синим, и внутри него плавали, переливаясь, золотистые искры. От него исходило лёгкое, едва уловимое гудение.

Никита был знаком с такими артефактами — кристаллами дальней связи, чрезвычайно дорогими и сложными в использовании. Их применяли только в критических случаях.

Он положил ладонь на холодную поверхность камня, как его учили. Магия, чужая и знакомая одновременно, мягко коснулась его сознания.

— Никита? — в голове прозвучал голос. Чёткий, твёрдый. Голос Владимира.

— Я здесь, Владимир, — ответил Добрынин. — Вернее… Ваше Величество.

На другом конце связи послышалось нечто вроде короткого, сухого вздоха.

— Оставь церемонии. Времени нет. Ты в курсе общей обстановки?

— Монстры атакуют всё чаще, но мелкими группами. Как будто проверяют нашу реакцию, растягивают силы. Мы держимся, но это изматывает.

— Это и есть их цель. Мортакс не хочет сокрушить нас прямо сейчас. Он хочет, чтобы мы устали и ослабли. Пока он копит силы для главного удара. А копит он их на Расколотых землях.

Никита почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он смотрел на карту архипелага каждый день, представляя, что творится в этом аду.

— Что прикажешь делать?

— Мы атакуем первыми, — ответил Владимир. — Я поведу основные силы через портал прямо в эпицентр архипелага.

Мысль была настолько безумной, что Никита на секунду потерял дар речи.

— Портал? На такое расстояние? Владимир, это…

— Единственный шанс, — голос звучал неоспоримо. — Прорвёмся. Но нам нужен второй удар. Отвлекающий, но мощный. Чтобы сковать силы врага по периметру, не дать ему сконцентрироваться на главном направлении.

— Морской десант, — произнёс Никита вслух. — Атаковать острова с моря.

— Именно, — подтвердил Владимир. — Твоя задача — подготовить ударную группировку. Все боеспособные части, которые можешь снять с обороны без критического ослабления рубежей. Скоро во Владивосток придёт эскадра. Боевые корабли, десантные, всё, что смогли собрать на Балтике и Чёрном море. Они везут технику, артиллерию, артефакты. Ты возглавишь высадку.

Ответственность, и без того гигантская, вдруг выросла до титанических масштабов. Командовать не обороной региона, а морской десантной операцией на Расколотые земли…

Но в голосе Владимира не было просьбы. Это был приказ императора.

— Так точно, — кивнул Никита. — Мы готовы. Вернее, будем готовы. Когда ждать эскадру?

— Через две-три недели. Не больше. Готовь плацдармы для выгрузки, запасы топлива и кристаллов, ремонтные бригады. И, Никита… Береги людей. Нам ещё предстоит отстраивать эту страну после всего. Но без этой битвы строить будет нечего.

— Понимаю.

— Удачи, друг.

Связь оборвалась. Золотистые искры внутри кристалла погасли, и он стал просто красивым, мёртвым камнем. Никита убрал руку, чувствуя лёгкую головную боль от напряжения.

Он стоял, глядя на карту. Теперь она выглядела иначе. Это была уже не карта обороны, а карта наступления. Безумного, почти самоубийственного. Но единственно возможного.

Он позвал адъютанта.

— Собрать военный совет. Немедленно. Графов Соболева и Ярового, командиров всех гарнизонов, начальника тыла. И передать в порт — готовить все причалы к приёму крупной эскадры из европейской России.

Адъютант, поражённый стальным тоном командующего, вытянулся и выбежал.

Никита подошёл к окну. Начинало темнеть. Где-то далеко на западе, в безумии Расколотых земель, ждал их главный враг. А его друг, теперь император, готовился ударить его в самое сердце.

«Во дела, Владимир, — снова подумал он, и на губах его дрогнула тень улыбки. — До чего мы с тобой докатились. До императоров и концов света».

Никита развернулся и твёрдо направился к столу, к груде карт и документов.

Работа только начиналась.

г. Владивосток

Кабинет Альберта Игнатьева в здании Дворянского ведомства превратился в склеп. Шторы были плотно задёрнуты, лишь одна лампа под зелёным абажуром отбрасывала призрачный свет на стол.

Островский мёртв. Эти слова, пришедшие сначала по зашифрованной телеграмме, а потом растиражированные всеми газетами, не укладывались в голове.

Великий князь, столп империи, неприкасаемый паук в центре столичной паутины… уничтожен. Растерзан какими-то тварями прямо в зале заседаний. И виной всему — этот выскочка Градов. Нет, уже не просто Градов. Император Владимир Первый.

Игнатьев истерично хохотнул. Его щит, его покровитель, его главный козырь — обратился в пепел. А он остался один среди врагов. С торчащим из спины ножом компромата, с армией, которая теперь слушалась только Добрынина, с бюджетом, который утекал сквозь пальцы на «оборону», и с ненавистью всего Приамурья.

Сдаться? Приползти к этому новоиспечённому императору, вымаливая пощаду? Стать тем, кем он уже почти стал — жалкой марионеткой, которую терпят до поры до времени?

«Нет. Никогда».

Унижение, которое он пережил после мятежа, было ничем по сравнению с тем, что его ждало в случае капитуляции. Его бы судили. Лишили всего. Возможно, казнили.

Альберт не мог этого допустить. Он не для того шёл по головам, не для того лизал сапоги Островскому, чтобы закончить свою жизнь в каземате или на виселице для изменников.

Ему нужна была месть. Он хотел видеть, как горит всё, что они построили. Как империя этого