Чернокнижник с Сухаревой Башни - Сергей Благонравов

Где-то я это уже видел. В обрывках чужой памяти, врывающихся в сознание сквозь пелену смерти. Тот же изысканный, геометричный почерк в символике, шеврон был младшим братом того знака или его современным воплощением.

Второй — учёный в белом халате, с планшетом в руках, его пальцы порхали по голограмме, отрешенные от истории, вшитой в несколько квадратных сантиметров ткани на рукаве его соотечественника.

— Сканирование пограничных слоёв завершено, — докладывал учёный, и его русский звучал безупречно, лишь с лёгким, педантичным оттенком. — Сектор «Эпсилон-7» демонстрирует полную стабильность. Параметры соответствуют прогнозам. «Феникс-2» готов к фазе активного зондирования.

Офицер кивнул, его взгляд был холодным и оценивающим. Он что-то сказал тихо, по-английски. Учёный перевёл, обращаясь уже к Карамышеву, и в его тоне сквозил приказной тон:

— Генерал, требуется ваше подтверждение для выделения дополнительного контингента «живого ресурса». Категория «Альфа», для калибровки прохождения.

Карамышев, стоял как столб, чуть склонив голову. Мундир, символ власти в обществе, в подземелье же выглядел архаичным, почти комичным на фоне их элегантной технологичности.

— Контингент будет доставлен, — прозвучал его голос. Ровный, подчинённый. — В течение двенадцати часов.

Офицер что-то произнёс. Карамышев лишь кивнул в ответ. И в этом кивке, в этой покорной реакции на приказ, отданный беззвучно, без перевода, была вся суть. Он не был партнёром. Он был поставщиком земли, ресурсов, плоти для экспериментов и громкого шумового прикрытия в лице всей Империи. «Феникс-2» был их проектом, а другие были лишь удобрением.

Игнат рядом со мной дышал через зубы, тихими, свистящими звуками. Его рука лежала на холодном металле шахты, пальцы впивались в ржавчину.

Я отвёл взгляд от сцены унижения. Мой взгляд упал на панель управления, расположенную у основания портала. К ней тянулись жгуты кабелей. Над ней висела голографическая карта — многослойная, мерцающая схема реальности. Я видел обозначенный целевой сектор — «Эпсилон-7».

А потом я увидел другое. На периферии карты, в стороне от основного вектора, зону, помеченную предупреждающим красным и руническим обозначением хаоса. Рваный, нестабильный слой, где законы физики и магии гнулись и ломались. Пространство-помойка, буфер между мирами, куда сбрасывают информационный хлам и откуда не возвращаются зонды.

Идея ударила, как молния — ясная и техническая.

Я отполз назад в темноту шахты, жестом приказав остальным следовать. Мы заползли в боковой технический тоннель, где гул вентиляции заглушал наш шёпот.

— Видели? — спросил я, и мои слова резали тишину.

Кира кивнула, её глаза в полумраке горели холодным огнём.

— Он у них на побегушках, а империя — ширма.

— Разрушить комплекс? — прошипел Игнат, похлопывая по стволу винтовки. — Заложить заряды у опор?

Прохор молча смотрел на меня, его лицо было бледным.

— Разрушить — оставить им только обломки, — сказал я, вытаскивая из внутреннего кармана компактный планшет Голованова. Я вызвал схему ангара, сохранённую со сканов. — Они построят новый. Они видят в нас варваров, ворующих детали. Мы должны дать им ответ, который они поймут — язык силы.

Я увеличил изображение панели управления порталом, затем наложил на него фрагмент голограммы с хаотичным сектором.

— Они нацелились на нас, для колонизации, для добычи. Мы же перенаправим портал. — Мой палец ткнул в красную зону.

Игнат хмыкнул, коротко, беззвучно.

— Диверсия в протоколе. Они активируют портал, а он выплюнет их десант или их зонд прямо в жерло магического шторма.

— Зонд, оборудование, может, часть их команды, — уточнил я. — Они получат катастрофический сбой на старте самого амбициозного этапа. Потеряют доверие к данным, к безопасности — проект заморозят на годы. А Карамышев останется с разгневанными хозяевами и без результата.

Кира хищно улыбнулась.

— Нужно добраться до панели, переписать целевые координаты в последний момент перед пробным пуском.

— Охрана, — выдохнул Прохор.

— Охрана смотрит на людей, на двери, — ответил я, листая схемы. — Они игнорируют системы. Слишком уверены в своей технологии. Здесь, — я показал на слабое место, — вентиляционный канал для охлаждения серверных стоек. Он выходит в трёх метрах от панели.

Я посмотрел на Киру.

— Ты проскользнёшь, внесёшь изменения — нужно физическое воздействие, их сети замкнуты.

Она кивнула, уже оценивая маршрут на схеме.

— Нужно пять минут и отвлечь операторов.

— Мы поможем, — сказал я, глядя на Игната и Прохора. — Создадим ложный сигнал тревоги на дальнем конце ангара. Сработает их же система и все побегут туда.

Игнат достал из рюкзака миниатюрное устройство — «жучок» Голованова для дистанционного возбуждения энергосенсоров.

— Я готов.

Я указал точку у склада с капсулами. Вдали от портала, но в зоне видимости охраны.

— Активируем по моему сигналу.

Мы снова поползли вперёд, к решётке с видом на ангар. Карамышев и иностранцы теперь стояли у голографического стола, обсуждая графики. Приказ был отдан. Империя готовилась поставить очередную партию «ресурса».

Сейчас мы внесём фатальную ошибку в их расчеты и отправим их в самое пекло хаоса, который они так самоуверенно нанесли на свои карты.

Воздух в вентиляционной шахте вибрировал от нарастающего гула. Это был звук пробуждающегося Левиафана — глубокий, грудной рокот, исходящий из самого сердца портала. Белая энергетическая мембрана в кольце закрутилась, превратившись в воронку. Свет от неё лился слепящий, отбрасывая резкие, пляшущие тени от конструкций ангара.

Кира, вернувшаяся три минуты назад, молча кивнула, вытирая с рук следы контактного геля. Работа сделана, координаты целевого сектора «Эпсилон-7» в системе наведения были стёрты и заменены на хаотичный рудный массив «Хаос-Прим».

Внизу, у пультов управления, иностранный учёный в белом халате щёлкнул последний переключатель. Его голос, усиленный системой оповещения, прозвучал на безупречном английском:

«— Initiating primary ignition. Portal stabilization at 98 %. Destination lock confirmed. Commencing phased transition in five… four…»

Офицер, тот самый с серебристым шевроном, стоял рядом, скрестив руки на груди. Его поза выражала холодную уверенность. Карамышев стоял чуть позади, наблюдая. Его лицо было напряжённым, но в глазах светилось нечто вроде алчного ожидания — он видел момент своего триумфа, своей полезности.

«— Three… two… one… Activation.»

Гул перешёл воглушительный рёв. Воронка энергии в портале схлопнулась в ослепительную точку, а затем выбросила наружу… нечто.

Из центра кольца хлынул вихрь искажённой реальности. Полоски света и тьмы, напоминающие рваную плёнку. Осколки неизвестных ландшафтов — обломки скал, сияющие ядовитым светом кристаллы, клубы ядовитого тумана и существа.

Они выпадали из портала, как из перевёрнутой мусорной корзины. Нестройный поток уродливых, нестабильных форм: что-то похожее на камнеподобных крабов с щупальцами, амёбообразные сгустки, испускающие радиопомехи, летающие тени, оставляющие за собой следы инея. Всё это падало на полированный пол ангара, дымилось, корчилось, издавало пронзительные, невыносимые для