Чернокнижник с Сухаревой Башни - Сергей Благонравов

Я двинулся к портрету Петра. Молодой царь-реформатор смотрел с холста властно и прямо. Коснулся рамы не всей ладонью, а кончиками пальцев, в точках, где золоченый орнамент образовывал сложный переплет — символ империи. Вложил туда краткий импульс энергии.

Рама под пальцами потеплела, краска на портрете словно на мгновение стала ярче, а взгляд царя — острее. Тихий шелест, будто переворачивается страница старого фолианта, пронесся по залу.

— Второй узел, — прошептал Прохор, сжимая свой арбалет.

Последней точкой был глобус. Я подошел к нему и положил обе руки на медные обручи меридианов — на ось мира, здесь нельзя было толкать. Впустил в себя холодную, безличную энергию, бесстрастное энергию движения планет и звёзд, которое Брюс вложил в этот предмет.

Внутри глобуса что-то щелкнуло. Звёзды на его поверхности, сделанные из серебряных вкраплений, слабо вспыхнули голубоватым светом.

Затем, прямо в центре зала, там, где сходились воображаемые линии нашего треугольника, каменный пол начал двигаться. Бесшумно, без скрежета, как будто плиты были не камнем, а тяжелым тёмным маслом. Они разъехались, образуя идеально круглый проем.

Из чёрной дыры пахнуло ледяным воздухом, запахом старого камня и пыли веков. Воздух вибрировал, наполненный тихим гулом, который ощущался кожей, а не ушами.

Я зажёг фонарь, луч света пробил тьму, выхватив из черноты первые ступени спиральной лестницы, высеченной в толще фундамента. Они уходили вниз, вглубь, туда, куда не ступала нога человека сотни лет.

— Боже, — произнес Голованов, и в его голосе звучал благоговейный страх и жадный восторг исследователя. — древний тайник.

— Идем, — сказал я, и моя нога опустилась на первую ступень.

Мы спускались по узкой спирали, наш свет скользил по отполированным временем и сыростью стенам. Шаги отдавались глухими эхами, поглощаемыми бездной внизу. Гул нарастал, превращаясь в едва слышное, но постоянное давление на барабанные перепонки. Будто огромный, спящий механизм тихо дышал в темноте. Лестница кончилась, мы вышли на ровную каменную платформу.

Я поднял фонарь выше, и луч света, пробивая толщу пыльного воздуха, очертил во тьме контуры грандиозного зала.

И в этот момент тишину взорвал высокочастотный звук — словно хрустальный звон. Он шёл отовсюду и ниоткуда сразу.

— Что это? — прошептал Прохор, вскидывая арбалет.

Свет моего фонаря выхватил из темноты у самого свода несколько пар холодных голубых точек. Они зажглись синхронно и начали плавное, бесшумное движение вниз, к нам.

— Голованов! — рявкнул я.

Учёный уже запустил свой прибор. Его лицо в призрачном свете экрана исказилось.

— Энергетические сигнатуры! Неживые, но… запрограммированные, точно — охранные сферы!

Первая «сфера» выплыла в луч света. Это был идеальный шар размером с человеческую голову, собранный из сложных полированных пластин тёмного металла. В его сердцевине горела голубая точка и он парил, нарушая гравитацию. Беззвучно, с убийственной точностью, сфера развернулась, и из её поверхности выдвинулся тонкий, похожий на стилет кристаллический шип, заряженный сгустком мерцающей энергии.

— В укрытие! За стеллажи! — скомандовал я, отпрыгивая в сторону.

Шип выстрелил, молния синего огня прошила воздух там, где я только что стоял, и ударила в каменную стену, оставив на ней оплавленный, дымящийся след.

Прохор, пригнувшись, дал ответный выстрел из арбалета. Болт со звоном отрикошетил от полированной поверхности сферы, не оставив и царапины. Сфера даже не дрогнула, лишь переориентировалась, нацеливаясь на него.

Голованов, прижавшись к массивному столу, лихорадочно что-то высчитывал на планшете.

— Их резонансная частота… Ищите слабое место, это же силовое поле!

Энергия пульсировала внутри сферы, стекая по внутренним каналам и создавая защитный барьер. Моё восприятие, настроенное на потоки, уловило ритм — крошечную задержку между импульсами в том месте, где сходились металлические пластины.

Ещё одна сфера выплыла из темноты, отрезая нам путь обратно к лестнице, нас зажимали.

Мой взгляд упал на ближайший стол, заваленный хрупкими на вид кристаллическими пластинами и медными шарами-проводниками. Всё здесь было частью единой, сбалансированной системы.

— Голованов! — закричал я, уворачиваясь от нового выстрела, который опалил штанину. — Система питается от фона города! Если создать локальный дисбаланс, перегрузить узел…

— Сумасшедшая идея! — отозвался он, но его пальцы уже летали по экрану. — Теоретически… если направить обратный импульс в точку приёма энергии… Но для этого нужно попасть в саму сферу, в момент между циклами подзарядки!

Это был шанс, я рванулся вперёд, к центру зала, к массивному агрегату с пульсирующим кварцевым сердцем. Сферы, словно почуяв угрозу главному узлу, устремились за мной, оставив на время Прохора и Голованова.

Я чувствовал на спине ледяное жало их прицелов. Добежав до агрегата, не стал его ломать. Вместо этого схватил со стола первый попавшийся медный шар-проводник и со всей силы швырнул его в стену за сферой, в то место, откуда, как я чувствовал, тянулся самый толстый, невидимый кабель энергии, питавший всю эту подземную систему.

Удар меди о камень был негромким, но последовавший за этим эффект — оглушительным.

Медь, чистый проводник, на миг замкнула поток энергии на себя. По залу пробежала судорога. Свет в колбах померк, а затем вспыхнул ослепительно. Сферы, зависшие в воздухе, вдруг затрепетали, их голубые ядра замигали, поля вокруг них поплыли, стали видимыми — мерцающей сеткой.

Я не стал ждать, подхватил с пола длинную металлическую линейку и, разбежавшись, метнул её, как копьё, в ближайшую сферу.

Острие линейки не должно было пробить броню, но оно прошло сквозь ослабевшее на долю секунды силовое поле и ударило точно в стык между двумя пластинами, в уязвимое место, где текли энергии.

Раздался хлопок — сухой и резкий, как разряд статического электричества. Голубое ядро сферы погасло, металлический шар, потеряв силу, грохнулся на каменный пол и покатился, беспомощно позванивая.

Вторая сфера, дезориентированная, начала беспорядочно дёргаться. Прохор не промахнулся — его следующий болт, выпущенный с близкой дистанции, угодил в её оптический сенсор. Сфера, жалко пискнув, погасла и упала.

Голованов медленно выпрямился из-за стола. Он смотрел на меня с удивлением, незамутнённым восхищением учёного, увидевшего работающую теорию.

— Ты… ты использовал её же энергию против неё. Не классическую магию, а физику проводников и резонанс.

— Инженер, — поправил я его, вытирая пот со лба. — Просто инженер в мире, который забыл, как работает проводка.

Я поднял фонарь и свет спокойно очертил контуры зала. Высокие своды терялись в темноте, вдоль стен стояли стеллажи, доверху заставленные приборами странных, обтекаемых форм…

Глава 23

Кровь шумела в ушах. Я сделал вдох, ощущая вкус пыли и горечи на языке. Свет фонаря дрожал в моей руке, выхватывая из темноты груду полированного металла — то,