Чернокнижник с Сухаревой Башни - Сергей Благонравов

Сработала сирена, прожектора замигали, некоторые лопнули, осыпая искрами. Голограммы погасли, оставив лишь аварийное тусклое освещение.

Первой среагировала охрана — иностранные спецназовцы. Они открыли шквальный огонь по вываливающимся тварям. Вспышки выстрелов, крики команд на ломаном английском, рёв раненых существ.

Один из крабообразных монстров, размером с небольшой автомобиль, метнулся к группе учёных. Офицер оттолкнул своего белоснежного коллегу в сторону, выхватил пистолет и сделал три прицельных выстрела в оптический кластер существа. Тварь рухнула, извиваясь.

И тут офицер повернулся. Его взгляд, холодный и безошибочный, как прицел, нашёл Карамышева. Генерал стоял в растерянности, его рука застыла у кобуры, лицо выражало шок и полное непонимание происходящего.

Офицер не сказал ни слова. Он просто посмотрел, взгляд скользнул по Карамышеву с ног до головы — по архаичному мундиру, по беспомощной фигуре — и в нём читалось чистое, концентрированное презрение. Он резко отвернулся, словно от чего-то грязного и ненужного, и отдал приказ своим людям, указывая на портал:

«— Contain the breach! Secure the data core! Forget the locals!»

«Забудь местных». Карамышев перестал быть даже поставщиком — он стал помехой.

Мы отползали по вентшахте, пока внизу бушевал ад. Рёв портала не стихал, он начал колебаться, выплёскивая новые порции хаоса. Раздался первый взрыв — один из энергоблоков не выдержал перегрузки.

Мы выбрались в заброшенную часть тоннеля, где нас ждал Волков на связи. Я подключил шифратор, моё дыхание ещё было сбитым.

Голос Волкова прозвучал мгновенно, без приветствий.

— Алексей. Вывод войск с учений начинается досрочно. В эфире — паника. У них «нештатная ситуация на объекте». Потери среди персонала, мой контакт в их логистике только что слил мне фрагмент: иностранцы объявляют инцидент «катастрофическим сбоем по вине ненадёжного местного обеспечения». Они сворачивают операцию.

Он сделал паузу. В эфире слышалось только его тяжёлое дыхание.

— Слушай внимательно. Если они найдут хоть намёк, хоть цифровой след, кристаллический отпечаток, что это была не случайность… Охота будет вестись не только Карамышевым. За тобой придут они. Их спецслужбы, наёмники, маги-технологи, которые построили эту штуку. Ты сорвал не карамышевскую аферу. Ты уничтожил многомиллиардный проект державы, у которой ресурсов больше, чем у всей нашей Империи. Ты стал мишенью международного уровня.

Я стоял, опираясь о холодную стену тоннеля. Слова Волкова врезались в сознание, как выстрелы внизу. Кира и Игнат смотрели на меня, а Прохор замер, уставившись на меня.

До этого враг имел имя — Карамышев. Теперь врагом стала могущественная, безликая, не знающая границ система. Тень, которая могла протянуть щупальца из любой точки мира. Война из дворцовых интриг и подземных тоннелей выплеснулась на карту, где наша страна была лишь одним из квадратов.

Я посмотрел на свои руки. В них не было оружия, способного противостоять такому врагу.

— Они будут искать виновных, — наконец сказал я, и мой голос прозвучал спокойно, странно спокойно. — Карамышев — идеальный козел отпущения. Он займётся спасением своей шкуры и у него не будет времени на нас.

— Пока, — бросил Игнат, и в его голосе была та же трезвая горечь, что и у Волкова. — Пока он не поймёт, что его подставили и тогда он придёт с ними в одной связке.

Я кивнул, отключая шифратор. Эхо взрывов из ангара докатывалось до нас приглушённым гулом. Мы повергли чудовищный проект в хаос. И ценой этого стала наша жизнь в том мире, который мы знали. Мы были мишенью для сил, само существование которых было для нас тайной.

Глава 22

Москва встречала нас небоскребами и рекламой. Город торговли, в котором можно купить все что захочет даже избалованный покупатель. Воздух свистел в открытых окна экипажа. Я сжал в руке набросок — четкий, геометричный шеврон: переплетение линий, напоминающее стилизованную бабочку или схему кристаллической решетки.

— Посмотрите, — мой голос перекрыл гул двигателя. Я положил бумагу на складной столик между сиденьями.

Прохор, сидевший напротив, потянулся, его пальцы осторожно коснулись края листа. Голованов, уткнувшийся носом в какой-то прибор, оторвался от экрана. Его взгляд, за толстыми стеклами очков, мгновение скользнул по рисунку, затем впился в меня.

— Откуда? — спросил ученый, отбрасывая прядь седых волос со лба. Его тон был ровным, но в глубине глаз вспыхнул острый, холодный интерес охотника за знаниями.

— От прадеда, — сказал я, глядя в запотевшее стекло, за которым проплывали шпили. — От Александра Меншикова. В его архивах, среди бумаг о Брюсе, был этот знак. Сопроводительная записка гласила: «Те, кто прервал великую работу».

Голованов медленно снял очки, протер линзы краем плаща.

— Интересно. «Прервали работу» Якова Брюса в Сухаревой башне. Ваш прадед предполагал, что это была… конкурирующая организация? Не государственная, а наднациональная? Собственная, тайная академия?

— Возможно, — я откинулся на спинку кожаного сиденья. — Чтобы понять, кто теперь дышит нам в затылок, нужно начать с истоков. Я еду в Сухареву башню.

— Один? — Прохор выпрямился, его добродушное лицо стало резким. — Княжич, это безумие. Москва — не ваше поместье, чужой город со своими скрытыми опасностями.

— И агенты врага, — добавил Голованов, водружая очки на место. Его пальцы забарабанили по крышке прибора. — Если связь реальна, они наверняка следят за башней. Как музейные смотрители следят за экспонатом, который забыли выставить.

— Тогда мне нужна ваша поддержка, — сказал я. — И мозги, чтобы отличить ловушку Брюса от простой кирпичной кладки.

Прохор хмыкнул, доставая из-под сиденья компактный арбалет. Он молча осмотрел тетиву, кивнул сам себе.

Голованов вздохнул театрально, но в уголках его губ дрогнуло подобие улыбки.

— Ладно, мое любопытство победило инстинкт самосохранения. Башня Брюса — это потенциальный концентратор, артефакт сам по себе, я должен это увидеть. Ваш прадед, — он бросил на меня взгляд, полный внезапной проницательности, — оставил удивительно точные подсказки.

Экипаж сделал плавный разворот, направляясь к окраине города. Я снова посмотрел в окно. Сначала это была просто точка — темный экипаж, летящий на одной высоте далеко позади, заходящий с нами в поворот. Потом вторая точка появилась справа, со стороны Водоотводного канала. Они держали дистанцию, маскируясь в потоке извозчиков и грузовых платформ.

— Прохор, — я не повернул головы, просто указал пальцем в окно за его спиной. — Черный «Ястреб», модификация прошлого года. Справа — серый «Грифон» с затемненными стеклами. Следи за перекрестком у Яузских ворот.

Прохор повернулся, прислонившись лбом к холодному стеклу, прищурился с задумчивым видом.

— Вижу, ведут себя слишком… синхронно, похоже хвост

Голованов постучал по прибору.

— Эфир чист, кроме общегородских каналов. Они либо молчат, либо пользуются квантовым зацеплением. Технология, до которой наша имперская наука только мечтает дотянуться.

Экипаж