Real-Rpg. Айвенго - Алексей Юрьевич Елисеев

Не знаю, о чём там размышляла Молдра, но я, откинув праздные думы, открыл свой статус. Сухие цифры. Они теперь определяли мою жизнь, а значит, и отнестись к ним следовало со всем вниманием, чтобы не превратиться в труп раньше времени. Сила, ловкость, выносливость — всё было неплохо. Но два параметра вызывали во мне тоску. Удача и живучесть. Самые низкие и позорные характеристики.

За низкую живучесть было особенно обидно. Я ведь никогда не брезговал спортом, и физические кондиции у меня, как выяснилось, были будь здоров. Но Система знала что-то, чего не знал я. Может, всё из-за того, что в последние годы начало пошаливать сердце? Я отчётливо ощущал одышку после подъёма на четвёртый этаж, хотя после недавней «перековки» организма она вроде бы исчезла. Мне последние пару лет было не до здорового образа жизни — факт. А живучесть, как я смутно догадывался, не просто добавляла мне хитпоинтов, как в дурацкой компьютерной игре. Она отвечала за что-то другое. Более фундаментальное. За сам ресурс моего тела.

— Молдра, а за что отвечает параметр «Живучесть»? — не откладывая в долгий ящик, спросил я.

Тишина подземелья давила на барабанные перепонки, и любой звук, даже мой собственный голос, казался спасением от безмолвия.

Она повернула голову. Взгляд её был спокоен. Голос ровный и бесстрастный.

— Этот параметр системы отображает твои регенеративные способности, иммунитет и общую продолжительность жизни.

Продолжительность жизни. Вот оно что. Моя жалкая двойка вдруг показалась мне не просто цифрой, а датой на надгробном камне. Приговором, не подлежащим обжалованию.

— Ваш народ — долгожители, — продолжил я, отчаянно пытаясь придать голосу безразличный, чисто академический тон. — Наверное, у тебя этот параметр очень развит?

— У меня в живучести восьмёрка, — ответила тёмная эльфийка. — Долгая жизнь — это расовая особенность. Как у людей — интуиция, кажется?

Я кивнул. Да, интуиция. Пятёрка. Не густо, конечно, но хоть что-то в параметре, которым я отродясь не умел пользоваться.

— У тебя интуиции нет? — мой вопрос был задан на чистом автоматизме, как «который час?».

Она отрицательно качнула головой. В её движениях не было ни сожаления, ни зависти, лишь холодная констатация факта.

— Нет. Интуиции у меня нет, и я бы не отказалась её получить. Вы, люди, просто не подозреваете, насколько щедро одарены от природы. А ваша короткая, суматошная жизнь не даёт вам шансов этого осознать.

Я пожал плечами. Мол, что есть, то есть. Не было желания спорить с существом, которое считало себя высшим. Мы посидели ещё немного в тишине. Я перемалывал в голове её слова. Эльфийка, создание из другого мира, существо почти бессмертное по моим меркам, завидует моей жалкой человеческой чуйке. И если она, с её опытом и знаниями, хочет себе интуицию, то почему для меня это должно быть плохо?

Конечно, она могла врать. Мы игроки, здесь каждый сам за себя, и сегодняшний союзник — это просто завтрашний труп у тебя под ногами. Но с чего бы ей лгать именно в этом? Пока что она в подобном замечена не была. Напротив, была честна. Патологически правдива, я бы сказал. Её правда была не от добродетели, а от какой-то чуждой мне, нечеловеческой логики, а может традиций её народа.

— Значит, ты бы выбрала интуицию, а не, скажем, силу? — уточнил я, глядя на пляшущие тени от факела.

— Сила — это то, что можно развить. Ловкость — отточить. Даже выносливость можно натренировать не вкладывая в неё Очки Системы. — Она говорила медленно, словно объясняя ребёнку очевидные вещи. — По крайней мере до своего расового предела. А интуиция… это дар. Это способность видеть то, чего нет. Чувствовать опасность до того, как она обретёт форму. Для существа с короткой жизнью, как у тебя, это может оказаться важнее, чем лишний мускул на руке.

Я задумался. Она была права, чёрт побери. Сколько раз в моей прошлой жизни меня подводила именно логика, и сколько раз спасало это необъяснимое, зудящее чувство в груди. «туда не ходи», «сюда не ходи», «не верь ему». Я просто не привык к нему прислушиваться. А здесь, где за каждым углом может ждать смерть, цена такой ошибки неизмеримо выше, чем сорванная сделка или выговор от начальника.

Я снова вызвал перед мысленным взором страницу своего состояния. Четыре свободных очка характеристик. Четыре шанса. Раздумывал я недолго. Вся эта рефлексия, все эти споры с самим собой — пустая трата времени. Решение уже было принято там, в глубине черепной коробки, а сейчас я лишь выполнял формальности. Я вкинул все четыре очка в интуицию.

Ощущения были донельзя странными. По сравнению ломкой, выворачивающей тело наизнанку при прокачке силы или ловкости, это было почти что блаженством. Не было боли. Лишь тончайшая, щекочущая дрожь прошла по всему телу, от макушки до самых пяток. Словно невидимый настройщик провёл по всем нервным окончаниям камертоном, настраивая их на новую, доселе неслышимую частоту. Энергия гуляла по телу свободно, как сквозняк в заброшенном доме моей черепной коробки. Но при всём этом, ровным счётом ничего нового я в себе не ощутил. Никаких пророческих видений и голосов в голове, предрекающих падение курса акций или внезапную смерть от упавшего на голову кирпича. Стало даже как-то обидно. Вложил капитал, а дивидендов — ноль.

Я машинально взглянул на «Пространственный перстень архивариуса».

Насыщение: 431/500 Очков Системы.

Вроде бы совсем немного, всего шестьдесят девять очков не хватало до полного заполнения. Хотелось его улучшить, посмотреть, что за фокус получится из этого ювелирного изделия. Ещё одно хранилище вроде Бездонной Сумки мне точно не помешает. Практичность куда важнее любых эфемерных предчувствий.

— Твой резерв маны восстановился? — спросил я, чтобы сменить тему и отогнать прочь мысли о, возможно, бесполезно потраченных очках.

Она поднялась с пола одним плавным, текучим движением, в котором не было ни единого лишнего усилия, словно ртуть, собирающаяся в единую каплю.

— Почти, — спокойно ответила тёмная эльфийка. — Можем пойти и осмотреть остальное подземелье. Вдруг найдём что-нибудь интересное.

Я поднялся следом, подхватывая с пола верный меч. Что ж, интересное. В этом мире «интересное» слишком часто рифмовалось со словом «смертельное». Но сидеть на месте было ещё хуже. Сидеть на месте — значит ждать, пока это самое «интересное» само тебя найдёт. А я предпочитал встречать неприятности лицом к лицу, а не получать удар в спину.

— Что-то я сильно сомневаюсь,