Real-Rpg. Айвенго - Алексей Юрьевич Елисеев

— возразил я, отряхивая штаны от каменной крошки. — Мы уже осмотрели склад и мастерскую прежних хозяев. В них ничего интересного, кроме твоего котелка, не обнаружилось. Но если мы найдём ещё нежить, это уже будет хорошо. Уровень сам себя не прокачает.

Молдра улыбнулась. Ну как улыбнулась… В своей ледяной, безупречной манере. По её красивому симметричному лицу пробежала едва заметная судорога, уголки губ дрогнули и на долю секунды поползли вверх. Насколько я успел изучить эту иномирную женщину, для неё это было равносильно гомерическому хохоту.

— Хорошо сказано, человек. Тогда идём?

Я усмехнулся в ответ. Должно быть, ей так же непривычно видеть у меня на лице всю эту палитру эмоций, как мне — наблюдать её почти полное их отсутствие.

— Идём, эльфийка…

И мы пошли. Обратно, в гулкую, засасывающую звуки пустоту тоннелей. В мастерской лича мы не задержались. Хотя, признаться, меня так и подмывало, как мальчишку, потрогать эти странные, покрытые зелёной патиной медные аппараты, покрутить вентили на пузатых стеклянных колбах, в которых на дне застыл какой-то мутный, кристаллический осадок. Любой инженер или учёный с Земли, наверное, продал бы свою душу за возможность поковыряться в этой машинерии. У нас используется электричество и двигатели внутреннего сгорания — понятная и привычная сила. А здесь всё работает на мане. Мане! Невидимая, неосязаемая, мистическая энергия, которая заставляет кипеть воду в котле и питает смертоносную магию. Уму непостижимо…

Мы шли молча. Наши шаги гулко отдавались от каменных стен, сплетаясь в тревожный, монотонный ритм. Факел, зажатый в руке Молдры, выхватывал из темноты всё те же унылые, осточертевшие виды. Смотреть на голый влажный камень, редкие прожилки тусклых неживых кристаллов и вечную, давящую на череп тьму впереди откровенно надоедало. Терялось даже чувство времени. Сколько мы шли? Час? Два? Целый день? Иногда мы проходили мимо боковых ответвлений, узких, как лисьи норы, из которых тянуло сыростью. Мы не сворачивали. Шли прямо, по главному, самому широкому коридору, решив, что все отнорки осмотрим на обратном пути. Если таковой, конечно, случится.

Так мы добрались до камеры. Вернее, до того, что от неё осталось. Каменная дверь, монолит толщиной в полметра, была выломана. Не открыта, не взломана хитрым механизмом — именно выломана, как гнилая доска из забора. Камень был расколот на огромные, бесформенные глыбы, а края излома крошились под пальцами в мелкую пыль. Какая же тварь обладает силой, способной играючи крушить скалы? Встречаться с таким монстром не хотелось бы.

Мы, помедлив секунду, вошли внутрь. Камера была пуста. Абсолютно, гулко пуста, если не брать в расчёт многочисленные стойки для оружия и распялки для доспехов, стоявшие вдоль стен. Все они были пусты. Ни единого клинка, ни единого щита. И в этот самый момент из темноты за нашими спинами, из коридора, по которому мы только что пришли, тень не выскользнула, не вышла — она именно вырвалась, словно гной из прорвавшегося нарыва.

Я едва успел обернуться. Драугр. Огромный, закованный в ржавый, облепленный вековой грязью доспех, с массивным двуручным топором в каждой костяной руке. Он нёсся на нас молча, без боевого клича, без звериного рёва. Просто нёсся, как неумолимая машина смерти, сокращая расстояние с чудовищной скоростью.

И в то же самое мгновение, пока мой мозг ещё обрабатывал первую угрозу, из глубины пустой камеры, из непроглядного, бархатного мрака в дальнем углу шагнула вторая тень. Точно такая же.

Засада. Классическая, подлая, смертельно эффективная. Нас зажали в клещи.

— На копья! — выкрикнула Молдра, и в её голосе прозвучал металл боевого приказа.

Мы действовали как единый механизм. Не было времени на раздумья, на страх, на какие-либо человеческие чувства. Был лишь холодный расчёт и отточенный рефлекс. Одновременно, как по невидимой команде, мы выставили вперёд оружие. Она своё изящное смертоносное копьё, я — тяжёлый цельнометаллический посох лича.

Первый драугр, тот, что атаковал в лоб, не стал уворачиваться или ставить блок. Эта тварь, очевидно, не знала ни боли, ни страха. Она просто приняла наши удары на свою широкую, закованную в ржавчину грудь, как принимает таран крепостная стена. Копьё Молдры, направленное уверенной рукой, с визгом пробило слой металла и вошло мертвецу под ключицу, уходя вглубь по самое древко. Острый конец моего посоха ударил ниже, проламывая ржавый нагрудник с омерзительным треском, и с глухим хрустом вошёл в окаменевшую, лишённую крови плоть.

Но в этот самый момент второй драугр, тот, что подкрался с тыла, уже был за моей спиной.

Драугр, 7-го уровня (ранг F++).

Я даже не успел испугаться толком. Не успел почувствовать ледяное дыхание смерти на затылке. Молдра, с силой выдернув копьё из груди первого врага, разбрызгивая чёрную, густую пыль, молниеносно развернулась и встретила атаку второго. Звон стали о сталь, глухой удар — и я остался один на один с нашим первым противником. Недобитым, проткнутым в двух местах, но всё ещё живым и дьявольски опасным.

Он с нечеловеческой силищей рванул на себя мой посох, пытаясь вырвать его из рук. Я упёрся, напрягая все мускулы, но его мёртвая, неумолимая сила была чудовищной. Посох выскользнул из ослабевших пальцев. Драугр отшвырнул его в сторону с таким грохотом, будто уронил на пол наковальню. Один из его топоров, огромный, зазубренный, взлетел вверх, готовясь опуститься на мою голову.

Я вызвал из карты полуторник. Меч материализовался в руке мгновенно, привычно ложась в ладонь. Он был легче, быстрее, роднее, чем неуклюжая оглобля мёртвого мага. И картина боя тут же изменилась. Теперь я был не жертвой, а мясником.

Топор обрушился вниз. Я не стал блокировать этот чудовищный удар. Я сделал резкий шаг в сторону и вперёд, проскальзывая под занесённой рукой, пропуская смертоносное лезвие мимо себя. Оно со свистом рассекло воздух там, где только что была моя шея. И пока драугр, вложивший в удар всю инерцию своего массивного тела, пытался вернуть равновесие, я нанёс короткий, рубящий удар по его ноге, чуть пониже колена. Меч легко прошёл сквозь проржавевшую сталь поножей и с сухим, отчётливым треском перерубил кость.

Тварь рухнула на одно колено, взревев от ярости и бессилия. Второй топор полоснул по воздуху на уровне моей груди. Я присел, даже не думая принимать на блок этот горизонтальный удар, и лезвие просвистело над самой головой, срезав прядь волос. Мой ответный удар пришёлся по его правой руке, державшей топор. Лезвие меча прошло точно по суставу, с хрустом отсекая кисть. Топор с тяжёлым лязгом упал на каменный пол.

Он попытался подняться, опёршись на левую руку,