Боги, забытые временем - Келси Шеридан Гонсалез

Она, вестимо, пришла не сражаться.

– Стой! – крикнул он.

Она замерла, и у нее на губах заиграла улыбка.

– Я пришла лишь затем, чтобы признаться грозному воину в верности и любви.

– Меня не влекут твои прелести, женщина. У меня тут война.

Она шагнула вперед.

– Позволь мне помочь.

Он внутренне ощетинился, не доверяя ее намерениям.

– Мне не нужна твоя помощь, настырная женщина.

Ее лицо потемнело, но глаза вспыхнули ярче. У него в голове билось набатом дурное предчувствие. Он поднял меч, почуяв нутром исходившую от нее злобу.

У него на глазах женщина исчезла. На ветке дерева прямо над ним сидела ворона, и он осознал свою ошибку.

* * *

Финн стоял перед зеркалом и смотрел на свое отражение. Мужчина из его сна выглядел точно как он, ощущал себя точно как он, но это был не совсем человек. Он закрыл глаза, чувствуя, как кровь бурлит в его жилах азартом битвы.

Он покачал головой и отошел от зеркала. Это просто глупый сон.

Но один эпизод этого сна – конфликт с женщиной, превратившейся в ворону, – смутно напомнил ему историю, которую он когда-то читал или слышал, но все подробности напрочь забылись.

В дверь постучали.

– Карета готова, милорд.

– Благодарю, – сказал Финн. – Но мне она не понадобится.

– Как вам угодно, милорд, – ответил слуга и ушел восвояси.

Еще минут пять Финн как неприкаянный бродил по комнате и наконец принял решение. Сегодня он спустится в столовую к завтраку. Не зря же он отослал прочь карету. Разве не таковы были его намерения? Не упустить шанс увидеться с этой невыносимой Руа?

Погруженный в раздумья, он неспешно спустился по лестнице. Не жалея себя, он вспоминал их последние мгновения в библиотеке перед тем, как Руа ушла, оставив его задыхаться от возмущения и неутоленного желания.

Их тяга друг к другу неоспорима. Идеальное сочетание влечения и любопытства; никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Он желал эту женщину с такой силой, что был готов сжечь целый мир, если так будет нужно, лишь бы она принадлежала ему.

Он провел рукой по волосам, пытаясь унять нарастающее волнение. Жаль, что нельзя прочитать мысли Руа. Она оттолкнула его и вполне недвусмысленно, – но он мог бы поклясться, что этот отказ дался ей нелегко.

Финн вошел в столовую и с разочарованием обнаружил, что там никого нет.

Он сделал глубокий вдох. Это был знак, что пора отступиться. Что бы ни намечалось между ним и Руа, сейчас это лишь малая искра. И не надо ее раздувать до пожара.

Он уселся за накрытый к завтраку стол, на котором лежала и утренняя газета.

Однако статья об успехах кронпринца Пруссии его нисколько не увлекала. Все его мысли были заняты совершенно другим.

– Что вы здесь делаете?

Финн оторвался от газеты и посмотрел за Руа, изумленно застывшую на пороге. Лицо немного помято со сна, глаза еще сонные. Сплошное очарование, черт побери.

От нее веяло сладостью миндаля и грушанки. Знакомый запах таволги захватил его чувства и все внутри перевернул.

Финн сложил газету и бросил ее на стол.

– Доброе утро, Руа.

– Разве вам не надо быть у Фицджеральдов или где-то еще, но не здесь? – Она уселась за стол прямо напротив него и зевнула, прикрыв рот рукой.

– Вовсе нет. – Он наклонился к ней через стол. – Так удачно сложилось, что на сегодня у меня не было никаких планов, и я подумал, что могу провести целый день с вами.

Ее глаза широко распахнулись.

– Надеюсь, вы шутите.

– Да, – с сожалением произнес он, пытаясь представить, каково было бы провести с ней целый день, не опасаясь, что им помешают. Вдали от суровых и осуждающих взглядов приличного общества.

– Хорошо, – сказала она, намазывая маслом сдобную булочку. – Не хотелось бы портить вам день. Мне же надо поддерживать свою репутацию. Неуправляемой и опасной особы, как вам прекрасно известно. – Она помахала у него перед носом ножом для масла.

Финн рассмеялся, а Руа улыбнулась и отложила нож в сторону. Редкий миг перемирия. После их странного разговора в библиотеке он был не уверен, какие позиции они занимают по отношению друг к другу.

– Уверяю вас, вашей репутации ничего не грозит, – сказал Финн, завороженно наблюдая, как она подносит ко рту булочку с маслом. Он нервно прочистил горло. Она вопросительно выгнула бровь. – И в любом случае у меня сегодня дела в городе. Я строю больницу. – Он внутренне скривился, осознав, как хвастливо прозвучали эти слова. И все ради того, чтобы произвести впечатление на Руа? Боже правый. Ему надо было срочно чем-то занять руки, и он принялся складывать салфетку.

– И отель, и больницу? – насмешливо спросила Руа. Хорошо хоть не закатила глаза.

– А что в этом странного? – спросил он, внезапно смутившись.

– Вы ходячее противоречие, милорд.

– Как это?

– Вы так стремитесь в их мир, но при этом не можете отпустить свой.

– В каком смысле «свой»?

Намек на то, что он здесь чужой, был весьма нежелателен.

– Я говорю лишь о том, что вы ведете себя совершенно не так, как это принято у людей вашего положения. Мчитесь в горящие здания, строите больницы для бедных. Богатые не заботятся о неимущих.

– Неправда, – возразил он.

– Нет, как раз-таки правда. Они считают, что бедняки сами виноваты в собственной бедности. – Она отпила глоток чая. – И насколько я знаю, верхушка общества не приветствует ничего, что грозит пошатнуть существующие устои. Очень скоро они призадумаются, кто вы такой и откуда взялись.

– Откуда я взялся? К чему вы клоните? – спросил он, чувствуя себя полностью беззащитным, словно она прочитала все его потаенные мысли и обратила их против него самого.

Он действительно стремился к признанию среди богатейших людей Нью-Йорка. Он хотел продолжать свои благотворительные проекты в еще более широких масштабах, и для этого ему нужен хороший доход, который будет неуклонно расти. Сделки с недвижимостью виделись ему средством для достижения этой цели. Но, положа руку на сердце, Финн не мог отрицать, что чем глубже он погружался в жизнь высшего общества, тем меньше внимания уделял благотворительности. Он все реже и реже бывал в парке Бэттери и все чаще – в элитных клубах, где собирались крупнейшие в городе предприниматели и финансисты.

Руа наблюдала за ним, пока он размышлял, и у него было стойкое ощущение, что она нарочно его подначивает. Говорит это все исключительно для того, чтобы проверить его реакцию, и он не знал, почему и зачем.