Боги, забытые временем - Келси Шеридан Гонсалез

– Что интересно? – спросила Руа, наблюдая, как он открывает коробку и она превращается в игорную доску в черно-кремовую клетку. Его руки были все в ссадинах и мелких порезах, напоминаниях о его героизме во время пожара в отеле «Мэдисон».

– Вы так легко признаете, что чего-то не умеете. Я был уверен, что вы всю игру будете притворяться. – Он поднял голову и одарил Руа озорной улыбкой.

Ее сердце сжалось. Эта улыбка сразила ее наповал.

– Мне и так слишком часто приходится притворяться. Не хочу пополнять список.

– Не желаете объяснить? – спросил он, передвигая свою шашку на одну клетку по диагонали.

– Не желаю. – Она продолжала смотреть на доску. Они с Финном были так близко друг к другу. Оба склонили головы над доской, и теперь их разделяло буквально несколько дюймов.

– Тогда скажите мне, что за скандальные книги приходится прятать на пыльной полке, где их точно никто не найдет?

Руа медленно подняла голову и прищурилась.

– А вам это зачем?

Она понятия не имела, сколько времени он пробыл в библиотеке до того, как она вошла. Вполне может статься, он стоял у нее за плечом и читал Эммин дневник вместе с ней.

– Просто любопытно. Как мне представляется, у такой женщины, как вы, должен быть отменный литературный вкус.

Она улыбнулась, надеясь, что это действительно всего лишь праздное любопытство. Тем не менее это была замечательная возможность перевести разговор в другое русло.

– Вы решили, что это пикантный роман, милорд? Где лихие красавцы-разбойники соблазняют невинных, робких девиц?

Он сидел с совершенно каменным лицом, но Руа заметила, как тяжело он сглотнул.

– Вы очень смелая, – хмыкнул он, но без намека на оскорбление.

– И мне очень скучно, – сказала она.

Ей надо было как можно скорее унести из библиотеки этот крамольный дневник, пока его не нашел кто-то другой. Потому что, если его найдут, все сразу решат, что он принадлежит ей. Они увидят неразборчивые каракули и кощунственные рисунки и сочтут это достаточным доказательством ее безбожия и сумасшествия.

Руа поднялась с кресла и достала дневник из укрытия под подушкой.

Финн пристально за ней наблюдал.

– Прочитайте мне первую страницу, – попросил он.

– Что? – опешила Руа.

– Прочитайте мне первую страницу, – повторил он.

– Зачем?

– Я хочу знать, что мешает вам спать по ночам, – сказал он глухим, чуть хрипловатым голосом, от которого по всему ее телу прошла сладкая дрожь. Она встретилась с ним взглядом. Если бы он только знал.

Желая ему подыграть, она прочистила горло и открыла дневник на первой странице.

Финн чуть улыбнулся и выжидательно скрестил руки на груди.

Она начала, притворившись, что читает из книги:

– Жил-был мужчина, который влюбился в женщину, превосходившую его во всех отношениях. Она, безусловно, была красива, но при этом еще и умна, проницательна и хитра, и терпеть не могла всякий вздор.

Она подняла глаза и увидела, что Финн изо всех сил сдерживает смех.

– Как бы ему ни хотелось обратного, она не отвечала ему взаимностью. Он добивался ее всеми силами. Он был так настойчив, что даже поселился в ее собственном доме. В конце концов… – Она осеклась, запоздало сообразив, что ее выдумка оказалась слишком близка к правде.

– В конце концов что? – спросил он.

Воздух в комнате сгустился от почти осязаемого желания, и Руа стало трудно дышать.

– Ничего, – прошептала она и закрыла дневник.

Не удовлетворившись ее ответом, Финн подошел ближе.

– В конце концов, – сказал он, глядя сначала на ее губы, а потом прямо в глаза, – его старания окупились.

Она затаила дыхание, не зная, что на это сказать, и поражаясь нахлынувшим на нее чувствам.

Так они и стояли, лицом к лицу, охваченные томлением и жгучим желанием.

От его пьянящего взгляда у нее кружилась голова. Он поднял руку и потянулся к ее лицу. Очень медленно и осторожно провел костяшками пальцев по ее щеке. Она вся отдалась этой ласке, искренне не понимая, как раньше могла без нее обходиться. Ей казалось, что его пальцы оставляют обжигающие следы на ее коже, и это было волшебно. А потом он прикоснулся к уголку ее рта. Провел большим пальцем по нижней губе и слегка надавил, заставив ее губы слегка приоткрыться и выпустить тихий судорожный вздох.

Внезапно он отстранился, разрушив хрупкие чары.

Распаленная желанием, Руа попалась в свою собственную паутину. Угодила в сверкающий лабиринт невидимых нитей – запутанных, переплетенных друг с другом, – где потеряла контроль над собой и поддалась искушению.

Пытаясь взять себя в руки, она сделала мучительный шаг прочь от Финна.

– Если вы хотите мне что-то сказать, – прошептала она, – надо просто сказать.

Она устала ждать и отчаянно желала чего-то большего, но ей было необходимо услышать, что он ее хочет. Этого требовала ее гордость, и на меньшее она не согласна. Только так и никак иначе.

Ей и без того хватало забот, чтобы еще изводить себя из-за мужчины, который никак не может определиться. Который хочет ее так явно, но никогда не признается в этом. Ни себе самому, ни кому-то другому. И уж тем более – никому из приличного общества, заклеймившего ее сумасшедшей безбожницей и поганой язычницей.

– Руа, – произнес он хриплым от страсти голосом.

Он был единственным, кто ее так называл. И единственным, от кого ей хотелось бы слышать это имя. Имя, принадлежавшее только ему.

Она тяжело сглотнула, не желая, чтобы ее вновь затянуло в этот омут страсти.

– Осторожнее, Финн, – сказала она со всей дерзостью, на какую была способна.

Он обескураженно посмотрел на нее.

– Я все понимаю. – Она сочувственно сморщила лоб. – Такого мужчину, как вы, наверняка будет сильно смущать, что он так легко потерял голову из-за женщины вроде меня… безбожницы и совершенно вам неинтересной дочки Харрингтонов.

На лице Финна явственно отражалась борьба потрясения с гневом.

– Спокойной ночи, милорд, – сказала Руа и вышла из библиотеки с книгой в руках. Она остановилась за дверью, взволнованная и смущенная как никогда. О чем она думала?!

Руа покачала головой и вернулась в свою спальню.

* * *

Этой ночью Финн не сомкнул глаз. Очередной странный сон разбередил ему душу, и он не мог отделаться от ощущения, что это был не совсем сон.

* * *

Ослепленный боевой яростью, он поднял меч и обрушил его на шею противника. Один за другим они подходили к нему и один за другим умирали.

Он сражался без устали, сила в его руках не убывала. На свете не было ни одного человека, который мог бы его одолеть.

Крепко сжимая в руке верный