Боги, забытые временем - Келси Шеридан Гонсалез

Это не навсегда, уверяла ее Флосси. Они, Харрингтоны, слишком важные персоны, от них просто так не отмахнешься, но пока что Руа пришлось ограничиться прогулками в парке.

– Кажется, стало прохладнее, – заметила Руа, когда они с Марой спустились по лестнице к арочной галерее.

Каждый день их маршрут оставался все тем же: от торгового пассажа до фонтана на террасе Бетесда. Руа всегда с нетерпением ждала этих минут у журчащей воды. Пожалуй, единственных минут за весь день, когда на душе было спокойно. Однако сегодня она увидела у фонтана нечто такое, от чего у нее защемило в груди.

Она в панике остановилась и спряталась за ближайшую арку.

– Что случилось? – спросила Мара, встревоженно озираясь по сторонам.

– Тише… – Руа притянула Мару к себе.

– Что ты… О. – Мара проследила за ее взглядом и все поняла. – Сегодня пойдем другим путем?

Аннетта с Финном неспешно прогуливались под ручку вокруг фонтана, оскверняя своим присутствием любимое место Руа.

Она не имела никаких видов на Финна, как и он на нее. Но ей определенно не нравилось наблюдать, как сбывается мечта Аннетты заполучить лорда Данора.

– Мне не нужна еще одна ссора с Аннеттой. Пойдем отсюда, пока она меня не заметила.

– Ты уверена, что мы уходим именно из-за нее?

– Какая разница? – спросила Руа, сердито глядя на Мару.

– Если он тебе нравится, может, вы с мамой отбросите разногласия и объедините усилия? – предложила Мара.

– Для чего? Чтобы привлечь его интерес? Нет, спасибо. К тому же он мне не нравится. На мой вкус, слишком высокомерный.

И не в меру красивый. У нее голова идет кругом, когда он рядом.

– Как скажешь, – ответила Мара.

* * *

Американцы в принципе шумные, а мисс Харрингтон так и вовсе.

Пока Аннетта болтала о том, кто из женщин явился на вчерашний прием не в тех перчатках, его самого занимала одна конкретная рыжеволосая светская львица, которая пыталась спрятаться за колонной, да еще в пышном платье, чья юбка была вдвое шире той самой колонны.

Он видел, как она изменилась в лице в ту секунду, когда заметила их с Аннеттой. Он почувствовал странный укол вины. Руа смотрела на него так, словно он забрал у нее из-под носа последний кусок ее любимого пирога, прожевал и выплюнул на пол. Он удивился, когда она схватила за руку свою служанку и быстро пошла прочь. Удивился и даже слегка огорчился. Даром что сам не знал почему. Это он виноват, что они так отдалились друг от друга.

Она сразила его наповал своим острым язычком и восхитительной красотой, но ему все же хватило благоразумия понять: если не проложить между ними дистанцию, он окончательно потеряет голову. Однако дистанция не уняла желания.

Он видел ее мельком. Иногда по утрам, когда она, еще сонная, спускалась в столовую к завтраку, на который он сам не собирался идти. Пусть ему и хотелось сидеть за столом, прямо напротив нее, и наблюдать, как она оживает за утренним чаем. Или по вечерам, когда она читала в библиотеке, сидя у окна. Возвращаясь в дом Харрингтонов, он часто видел ее, освещенную мягкими отблесками огня в камине, в том окне. Видел и замирал прямо на тротуаре, любуясь ею издалека. Сколько раз он топтался у двери в библиотеку, почти решившись войти туда, к ней, но каждый раз уходил прочь, пока не стало слишком поздно.

– Я доподлинно знаю, что она купила его в универмаге, – услышал он слова Аннетты. – И как, скажите на милость, нам от них отличаться, если они одеваются так же, как мы?! Впрочем, все видно по качеству.

– Да, действительно, – пробормотал Финн, совершенно не слушая, что она говорит.

– Вот бы еще как-то избавиться от этой несносной Эммы Харрингтон, – сказала она, наконец завладев его вниманием.

– Что значит «избавиться»? – спросил он.

– Вы не могли не заметить, милорд, как спокойно прошла последняя неделя, когда ее не было.

Да, он заметил. Только ему было отнюдь не спокойно, а тоскливо и скучно.

– Не говоря уже о том, как опасна ее репутация для бизнеса, – сказала Аннетта, явно повторяя слова отца.

– Модельный бизнес мадам Вебстер весьма процветает, – возразил Финн. Если бы он не присутствовал при том разговоре, когда Аннетта пыталась съязвить насчет наряда Руа, он бы и не заметил, что на каждом балу непременно присутствуют дамы, подражающие платью Руа, вплоть до цвета. В том числе и Аннетта.

– Правда? – спросила Аннетта, задрав нос кверху. – Я не заметила.

Финн поспешил увести ее прочь от Руа.

– Как долго вы собираетесь жить в доме у Харрингтонов, милорд? – спросила Аннетта, и ее голос чуть заметно дрожал.

– Об этом я еще не думал, – легко солгал Финн.

Харрингтоны предложили пожить у них в доме до конца сезона, о чем стараниями Флосси знал весь Нью-Йорк. Если бы она держала язык за зубами, он переехал бы в другой отель, и никто бы и глазом не моргнул. Но при сложившихся обстоятельствах его переезд нанесет еще больший ущерб репутации Харрингтонов – еще больший ущерб репутации Руа. Слухи распространятся, все будет переврано и поставлено с ног на голову в скандальных хрониках. Они найдут способ обвинить во всем Руа, и поэтому Финн решил остаться.

15

Мара разбудила Руа с утра пораньше и сообщила, что сегодня им с Флосси предстоит посетить дамский завтрак в «Дельмонико», роскошном ресторане на Юнион-сквер, рядом с консерваторией. Флосси вся извелась в предвкушении. Ее восхождение в высшее общество будет неполным, пока она не поужинает в «Дельмонико» после вечера в опере в отдельной ложе, но сегодняшний поздний завтрак – тоже значимое событие. Еще одна ступенька на пути вверх.

Они прибыли в ресторан точно в срок и поднялись по лестнице в богато обставленный обеденный зал с дюжиной столиков, накрытых белыми скатертями. На столиках были разложены карточки с именами гостей, и на каждом стояли трехъярусные фарфоровые сервировочные подносы с сэндвичами, канапе и пирожными. Гости уже собрались, но пока не расселись: не меньше шестидесяти женщин, ни одну из которых Руа не знала, чинно ходили по залу и общались друг с другом.

Она не могла отличить одно хмурое лицо от другого, за исключением Фицджеральд, конечно.

– Поздоровайся с нашей хозяйкой, миссис Стивенс, – шепнула ей Флосси.

– Добрый день, миссис Стивенс, – сказала Руа.

Миссис Стивенс одарила ее кислой улыбкой и повернулась к Флосси:

– Флосси, моя дорогая, как хорошо, что