Боги, забытые временем - Келси Шеридан Гонсалез

– Что значит «неважно»?

– Он вот-вот объявит о своей помолвке с Аннеттой Фицджеральд.

И это неважно, потому что она – не Эмма. Это не ее жизнь, и не нужно все усложнять, впутывая еще и мужчину.

– Но пока еще не объявил. И он пригласил тебя на прогулку вдвоем во время званого ужина. Это что-то да значит.

– Больше недели назад, – напомнила Руа. – И это совсем ничего не значит. Я сама слышала, как он заверил отца Аннетты, что я ему совершенно неинтересна. И судя по всему, так и есть.

Раздраженная, она пошла вверх по лестнице.

– Переодевайся быстрее, – крикнула Флосси ей вслед. – Обед подадут ровно в пять.

Руа тяжко вздохнула. Ей предстоит вытерпеть неприятный обед в компании с мужчиной, которому она не нужна, и все ради того, чтобы Флосси не отправила ее в лечебницу.

* * *

Финн расхаживал по своей новой спальне, пытаясь унять нарастающее волнение. Но он знал, что Руа вернулась домой, и успокоиться не получалось.

Он не знал почему, но ему отчаянно хотелось ее увидеть.

Ему всегда хотелось ее увидеть.

В дверь постучали. В глубине души он надеялся, что это она.

– Добрый день, милорд.

С трудом скрывая досаду, Финн угрюмо уставился на дворецкого.

– Обед подадут ровно в пять.

Миссис Харрингтон неоднократно пыталась зазвать его на семейный обед или ужин, и до вчерашнего дня ему удавалось уклоняться от ее настойчивых приглашений. В перерывах между светскими мероприятиями он обедал в клубе, а по вечерам волонтерствовал в сиротском приюте. Там было много работы, особенно в последнее время, когда появилось так много осиротевших детей, нуждавшихся в безопасном пристанище.

Но вчера вечером миссис Харрингтон поймала его в прихожей, и тут уже было не отвертеться. Теперь он уже сомневался, стоило ли соглашаться.

– Боюсь, я буду вынужден отказаться. У меня изменились планы.

– Хорошо, милорд. – Дворецкий, кажется, огорчился.

Финн подавил в себе чувство вины за свою ложь. У него не было других планов, но он уже понял, что просто не выдержит обеда в тесном семейном кругу с этой невыносимой Руа. Как и миссис Харрингтон, он знал, что чем чаще он видится с ней, тем больше она ему нравится. Это была чистая правда, от которой он пытался сбежать.

Завтра он собирался официально просить у Ричарда руки Аннетты. Решение принято. Ему в жизни нужен покой и стабильность, а когда рядом Руа, никакого покоя не будет.

Он схватил сюртук, выскочил в коридор и направился к черной лестнице для прислуги, чтобы избежать неловкой встречи с миссис Харрингтон или, что еще хуже, с ее дочерью.

Когда Руа была рядом, его мысли путались, сердце бешено колотилось, и в сознании всплывали какие-то странные воспоминания о том, чего не было и быть не могло.

Он чуть не поцеловал ее в ту ночь после пожара, что лишний раз подтверждает: рядом с ней он не владеет собой. И поэтому от нее надо держаться подальше.

Он спустился на один лестничный пролет и уже собирался свернуть на следующий, как вдруг резко остановился.

Навстречу ему поднималась Руа в прелестном розовом платье. Она смотрела себе под ноги и пока не заметила Финна. Он подумал, что еще можно успеть развернуться и умчаться обратно, но его ноги словно приросли к месту.

Когда она наконец подняла голову, ее глаза широко распахнулись, а губы удивленно приоткрылись. Между нею и Финном осталось не больше полудюжины ступенек. Она неуверенно остановилась, схватившись за перила голой рукой без перчатки. Судя по ее виду, ей тоже хотелось развернуться и убежать прочь.

– Добрый день, – сумел выдавить он.

– Здравствуйте, Финн, – улыбнулась она.

Ему нравилось, что она без стеснения называла его по имени.

Она окинула его взглядом и заметила шляпу и сюртук.

– Внезапно образовались дела. К сожалению, у меня не получится прийти на обед, – сказал он, и ложь встала комом в горле.

Она вмиг помрачнела, разочарование вытеснило улыбку.

Ему было больно на это смотреть.

– Конечно, милорд. Как вам будет угодно, – сказала Руа и вновь пошла вверх по лестнице. Финна обдало сладким благоуханием таволги, и этот восхитительный аромат держался в воздухе еще долго, даже после ее ухода. Его любимый запах. Напоминавший ему о доме.

Он чуть было не бросился следом за ней. Чуть было не побежал искать миссис Харрингтон, чтобы сообщить, что он все-таки сможет присутствовать на обеде. Но он все же сдержался. Руа – определенно его погибель, и его инстинкты самосохранения все-таки взяли верх.

Финн покинул дом Харрингтонов и пошел в Касл-Гарден, пункт приема и регистрации иммигрантов, самым долгим путем. Прогулка заняла несколько часов, но что еще было делать, кроме как убивать время?

Когда он добрался до парка Бэттери, на улице уже стемнело. Светящийся купол Ротонды был виден издалека. Несмотря на поздний час, в Касл-Гарден кипела работа, и сотни иммигрантов дожидались своей очереди на регистрацию.

Все пассажиры кораблей, прибывающих в Касл-Гарден, проходили через Ротонду. Здесь было шумно, суматошно и беспокойно даже для случайного посетителя, не говоря уже об измученных переселенцах, которые покинули родную страну и провели в море столько недель.

Вновь прибывших сразу же разделяли на тех, кто говорил по-английски, и тех, кто не знал языка, после чего они проходили все необходимые процедуры. После регистрации они получали багаж, посещали пункт обмена валюты и отправлялись на медицинский осмотр. Тех, кто искали работу, направляли на биржу труда. Те, у кого были родные в Америке, либо ждали в Ротонде, когда за ними приедут, либо уходили самостоятельно – через ворота, ведущие в парк Бэттери.

Здесь наивных приезжих поджидали мошенники всех мастей, однако было и немало хороших людей, которые искренне пытались помочь растерявшимся иммигрантам, брошенным на произвол судьбы. Именно в парке Бэттери Финн познакомился с сестрой Марией и другими монахинями из приюта Святой Бригиты. Они часто приходили сюда и предлагали помощь всем, кто в ней нуждался.

Несколько часов кряду Финн встречал вновь прибывших, сообщал им адреса надежных меблированных комнат и подсказывал, к кому обратиться, если нужна работа.

* * *

Он вернулся в дом Харрингтонов в одиннадцатом часу вечера. Обед давно завершился, и ужин тоже. Все еще огорченный разочарованием Руа, Финн налил себе выпить и попросил камердинера приготовить для него горячую ванну.

Сон не шел, в голове вихрем кружились мысли о Руа. Иногда Финн впадал в дрему, и ему грезилось дивное: они лежат в высокой траве, голова Руа покоится у него на груди, а он нежно перебирает пальцами ее волосы, неистово разметавшиеся после горячих ласк. Потом они танцевали,