Боги, забытые временем - Келси Шеридан Гонсалез

кои-то веки Руа и впрямь ни в чем не виновата, но, черт побери, теперь ей придется жить с таким грузом на совести. А мерзкая шутка, разыгранная двумя подлыми девчонками, сойдет им с рук.

Руа закончила сотрясаться в рвотных конвульсиях, но как будто впала в ступор, совершенно не замечая ничего вокруг. Она была очень бледной и холодной на ощупь. Финн подхватил ее на руки и понес прочь с Грин-стрит, а где-то на середине пути к Хаустон-стрит поймал кеб. Им совершенно не нужно, чтобы их узнали.

Финн не назвал точный адрес и велел кебмену остановиться за несколько кварталов от дома Харрингтонов. Он не хотел рисковать, ведь возница мог сложить два и два и узнать Руа.

Она проспала всю дорогу и проснулась только тогда, когда их кеб остановился.

– Мы приехали, – прошептал Финн.

Руа медленно открыла глаза и посмотрела на него так, словно увидела привидение.

– Я обо всем позабочусь, – заверил ее он.

Она кивнула, взяла его за руку, и он помог ей выйти из экипажа.

– Твои родители сейчас дома? – Ему нужно было понять, как им войти в дом.

Она не ответила, словно и вовсе не слышала вопроса.

– Твои родители дома? – повторил он.

– Они на выставке. В Метрополитен-музее.

– Да, конечно, – кивнул Финн. Он и сам должен был посетить этот благотворительный вечер.

Но это весьма упрощало дело. Руа могла без проблем пройти в дом. Он не знал, что происходит между Руа и ее матерью, но понимал, что миссис Харрингтон лучше не видеть Руа в таком состоянии.

– Как ты узнал, где меня найти? – спросила она.

– Я услышал, как Лили и Аннетта обсуждали, как они над тобой подшутили.

Руа пробормотала под нос несколько грязных ругательств, которые совсем не пристало знать молодой девушке из приличной семьи.

– Ты готова войти в дом? – перебил ее Финн.

Она кивнула и сделала глубокий вдох.

– Да, со мной все в порядке.

Впервые за все время их знакомства он усомнился в ее словах. Она была поразительно стойкой, даже под градом презрения и насмешек, сыпавшихся на нее со всех сторон, но сейчас он за нее беспокоился.

Он открыл парадную дверь и пропустил Руа вперед.

Она схватилась за его руку.

– Мара! Я оставила Мару у входа в «Железный дворец». Она уже здесь?

– Я сейчас выясню, – сказал он и отправился на поиски Мары. – Жди меня здесь.

Первым делом он проверил столовую, затем – гостиную и бильярдную. Безуспешно.

Рассудив, что горничная никуда не денется, Финн решил проводить Руа в ее комнату. Вернувшись в прихожую, он обнаружил, что Руа уже поднимается по лестнице.

– Мисс Харрингтон, и откуда же вы возвращаетесь? – Пронзительный голос докучливой экономки разнесся по всему фойе.

Руа продолжила подниматься по лестнице, даже не обернувшись.

– Мисс Харрингтон, я к вам обращаюсь.

Какая наглость, подумал Финн. Он уже собирался вмешаться, но Руа справилась без его помощи. Остановившись на верхней ступеньке лестницы, она обернулась к ним, гневно сверкая глазами:

– Миссис Смит, я настоятельно рекомендую никогда больше не разговаривать со мной в таком тоне.

У него по спине пробежал холодок. Можно только представить, что почувствовала миссис Смит. Финну хотелось пойти вслед за Руа и убедиться, что с ней все в порядке, но что-то подсказывало ему, что этого делать не следует. Возможно, какое-то внутреннее чутье? Он знал, что его присутствие рядом не принесет ей никакой пользы, но если Руа нужна Мара, тогда он найдет для нее Мару.

18

Руа не помнила, как добралась до дома, но знала: без помощи Финна она бы не справилась.

В голове царил полный разброд. Она стояла у кровати в очередном испорченном платье и тупо таращилась в стену.

Ей не давали покоя вспышки пугающей темноты и смутные проблески воспоминаний о другой жертве, как бы наложившиеся на более четкие воспоминания о человеке, которого она убила. Она не жалела о сделанном, но сегодняшнее происшествие на Грин-стрит как будто открыло какие-то глубинные шлюзы в ее сознании.

Никаких определенных подробностей, только отчетливое ощущение тяжелой утраты и отчаянное желание все исправить. Не в силах пробудить память, она упала на колени и уткнулась лицом в окровавленные ладони.

Ей хотелось выкрикнуть во весь голос: «Что надо исправить?!»

Ответ был где-то рядом, запертый внутри ее окаянного разума, и она совершенно не представляла, как пробить эту стену.

Но теперь горечь невосполнимой утраты захватила ее целиком – хищная, непостижимая, в клочья рвущая сердце. Такая свежая и саднящая, каждый вдох – как удар ножом в грудь.

Не в силах терпеть эту боль, Руа подползла к мусорной корзине, и ее снова вырвало.

Когда все закончилось, она кое-как поднялась на ноги, подошла к умывальнику и уставилась на свое отражение в зеркале. У нее по щекам текли слезы, а глаза были чужими. Они поблескивали золотыми вкраплениями. Казалось, из зеркала на нее смотрит кто-то другой. Кто-то, кого она не узнавала. Чудовище.

Погрузив руки в керамический таз, она плеснула в лицо холодной водой. Но вода не смыла чувство вины. Руа умылась еще раз и так сильно растерла лицо, что затянувшаяся рана на лбу открылась снова.

Она смотрела в зеркале, как кровь течет по лицу, и на нее снизошло странное злое спокойствие. Вот кем она была. Хладнокровной убийцей.

Руа опустилась на пол и легла на спину. Она глядела в потолок и надеялась, что он обрушится на нее.

Когда станет известно, что она натворила, ее будут судить за убийство. Ей некуда скрыться. Она упустила свой шанс убежать.

В дверь постучали.

Руа вскочила на ноги, мысленно отмечая все пути к отступлению. Окно. Вход для прислуги сбоку от шкафа. Если не будет другого выхода, она попытается проскочить мимо того, кто сейчас открывает дверь. Может быть, ей поможет фактор неожиданности. Она сделает все, чтобы не попасть в тюрьму.

– Боже мой, Эмма, с тобой все в порядке? – спросила Мара, заметив, как напряглась Руа, словно готовясь к прыжку.

– Со мной все в порядке.

Да, она упустила свой шанс убежать, но без боя она не сдастся.

Мара присела рядом с ней.

– Расскажи, что случилось.

– Я не могу, – прошептала Руа, чувствуя, как бурление адреналина в крови затихает, и мысль о последствиях тяжелым грузом ложится на сердце. Она убила человека средь бела дня. И уже ничего не отменишь, сделанного не воротишь.

– Ты же знаешь, мне можно рассказывать все что угодно, – сказала Мара. Руа покачала головой и подтянула колени к груди. Она была совершенно измотана и