Боги, забытые временем - Келси Шеридан Гонсалез

Она не жалела мужчину, которого убила. Он был мерзавцем и не заслуживал ее сочувствия. Но его смерть могла затронуть кого-то другого. А что, если дома его дожидалась жена, которая обратилась в полицию, когда он не пришел? Возможно, Лили с Аннеттой того и ждут? Когда за дело возьмется полиция?

Ее жизнь развалилась на куски, и ей точно не стоило идти в оперу. Ей надо планировать побег, а не сидеть запертой в золотой клетке, как крыса, которая выпрашивает еду. Она еще крепче сжала в руке щетку.

Это невыносимо. Она устала ничего не знать и подчиняться дурацким прихотям Флосси Харрингтон. Устала жить не своей жизнью.

С криком досады она запустила позолоченной щеткой прямо в зеркало. Тысячи мелких осколков посыпались на пол.

– Эмма!

Руа хмуро посмотрела на Мару. Ей хотелось крикнуть, что она никакая не Эмма, но она придержала язык.

– Что на тебя нашло? – испуганно спросила Мара.

Руа тяжело вздохнула и села на диван, низко опустив голову.

– Прости меня, Мара. Мне кажется, я схожу с ума.

Мара присела рядом с ней.

– Все будет хорошо. Твоя мама не отправит тебя в лечебницу. Она не знает о Лили Стивенс. Она думает, что вы с ней встречались, и она рада, что лорд Данор чаще бывает в доме.

– Мне так неловко. – Руа указала на разбитое зеркало.

– Не волнуйся. Я скажу миссис Смит, что мы случайно его опрокинули. Давай начнем делать тебе прическу.

* * *

Пришлось наложить несколько слоев пудры, прежде чем ей разрешили выйти из спальни. Волосы закололи с заходом на лоб, чтобы скрыть порез.

Руа уселась перед вторым зеркалом и подкрасила веки черными тенями. Настроение было мрачнее тучи.

– Вот, – сказала Мара, скрепляя шаль у нее на груди декоративной булавкой. – Хотя миссис Харрингтон наверняка заставит тебя ее снять.

– Спасибо.

– Хочешь добрый совет? Гляди веселей. Твоя мама с таким нетерпением ждала возможности посетить оперу с местом в ложе и получила это приглашение только благодаря тебе. Наслаждайся приятным вечером. Ты заслужила.

Руа кивнула и закрыла глаза, готовясь снова играть роль, которую ей навязали другие.

– Хорошо, я готова, – сказала она и, высоко подняв голову, пошла вниз по лестнице.

Свернув на последний пролет, она замерла и схватилась за перила.

У подножия лестницы стоял Финн в элегантном вечернем костюме. Такой невероятно красивый, что у нее защемило сердце.

Их взгляды встретились, и ее щеки обожгло жаром. Даже после всего, что случилось, при одном взгляде на Финна ее душа пела от счастья. Удивительное ощущение, если учесть, что последние две недели Руа только и делала, что старалась забыть одну конкретную подробность, всплывшую у нее в голове в тот злополучный день на Грин-стрит. Единственный способ его вернуть, единственный способ исправить содеянное. У нее нет причин думать, что мысли той, другой Руа были как-то связаны с Финном. Но что, если да? Это объяснило бы странное притяжение между ними и не менее странное чувство, что она его знает. Или знала когда-то, давным-давно.

– Что вы здесь делаете? – спросила Руа, пытаясь скрыть нарастающее волнение. Она почти и забыла, что он был свидетелем совершенного ею жестокого убийства.

– Эмма, не груби! – возмутилась Флосси.

– Я не грубила, – возразила Руа.

– Я прекрасно понял, о чем спрашивала ваша дочь, миссис Харрингтон. Пожалуйста, не беспокойтесь. И позвольте добавить, что вы замечательно выглядите сегодня, – сказал Финн, отвлекая Флосси от Руа.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Флосси перестала хлопать ресницами и ответила ему так:

– Как бы там ни было, я на пару минут украду у вас Эмму.

Финн незаметно подмигнул Руа.

Флосси схватила ее за руку и потащила в кабинет мистера Харрингтона.

– Что с тобой?

– Ничего. – Руа пожала плечами.

– Ради всего святого, прекрати пожимать плечами. – Флосси провела пальцем по книжной полке, проверяя ее на наличие пыли. – С тобой было так трудно, и я надеялась, что теперь все наладилось.

Руа ничего не сказала, зная, что все стало значительно хуже, чем было.

– Без приглашения лорда Данора нас не пустили бы в ложу. И кто знает, долго ли он еще будет тебя терпеть. Думаю, что недолго, учитывая твое хрупкое здоровье. Неужели ты так сильно больна, что не можешь подняться с постели и выйти к завтраку? Боюсь, он уже вычеркнул тебя из списка на продолжение рода. – Руа изумленно уставилась на нее. Флосси продолжила как ни в чем не бывало: – Надо использовать возможности, пока они есть. Хвала небесам, в газетах не было объявления о помолвке. У тебя еще есть время его окрутить.

Руа была рада, что Финн не сделал предложения Аннетте, но вряд ли он сделает предложение ей самой. Она отсюда сбежит. Если не на этой неделе, то на следующей точно.

Но ей претило то, как ведет себя Флосси и при этом не понимает, насколько ее поведение мерзко и унизительно. Она была как те нищие, от которых сама же и отворачивалась на улицах, брезгливо морща нос.

– При такой доченьке никаких денег не хватит, чтобы выбиться в люди.

Флосси потянулась к дверной ручке.

У Руа горело лицо, словно ей надавали пощечин.

– Пойдем. Не забудь взять перчатки, – сказала Флосси и вышла из кабинета.

* * *

Финн ждал у входной двери, пока миссис Харрингтон предположительно отчитывала Руа за неподобающее поведение.

Несмотря ни на что, Руа выглядела прекрасно. Но Финн заметил, что она попыталась запудрить порез на лбу. Ее лицо похудело, однако ее выдавали вовсе не впалые щеки, а глаза. В них светилось то неизбывное знание, которое наступает, когда ты своими руками лишаешь кого-то жизни.

Она убила человека, и это не скроешь никакой пудрой. Такая метка останется с тобой на всю жизнь.

Финн сам удивился, откуда он мог это знать. Он никогда никого не убивал. Во всяком случае, в этой жизни. Он тряхнул головой. Нельзя принимать сны за правду.

К нему подошла миссис Харрингтон, а следом за нею и Руа.

– Вы поедете в нашей карете, милорд?

– Нет, но я встречу вас в опере. У меня есть дела.

Он посмотрел на часы. Ему нужно встретиться с одним человеком на Малберри-стрит.

– Хорошо, милорд. До скорой встречи.

Финн вошел в трущобы Нижнего Ист-Сайда, где тысячи жителей города ютились в доходных домах. Условия были настолько ужасными, а район – настолько перенаселенным, что многие люди жили прямо на улицах, в лачугах и подворотнях.

Сами улицы были узкими и очень