Боги, забытые временем - Келси Шеридан Гонсалез

– За что, например? – спросил он, дыша прямо ей в губы.

Она подалась вперед, прижимаясь к нему всем телом, и он обнял ее за талию. Она посмотрела на него сквозь ресницы.

– За желание.

Она чувствовала, как тяжело вздымается и опадает его грудь.

Зная себя – ей всегда хочется всего и сразу, – она положила руку ему на грудь, чтобы создать барьер, но Финн только обнял ее еще крепче.

Наконец он невесело улыбнулся и отпустил Руа, но не раньше, чем шепнул ей на ухо:

– Я думал, такая умная женщина, как ты, уже давно должна была понять, как велико мое желание.

Руа покраснела и опустила глаза. Финн отступил от нее и поправил сюртук.

– Значит, мне действительно не о чем беспокоиться? – спросила она, разглаживая складки на юбке.

Он кивнул.

– Но Лили с Аннеттой останутся безнаказанными?

Финн снова нахмурился.

– Их поступок достоин всяческого осуждения.

– Они должны за это ответить, – сказала Руа. – Я всем расскажу.

– И тогда все узнают, что ты присутствовала на месте преступления в злачном районе, который считается аморальным. – Финн сжал ее руку. – Придется довольствоваться только тем, что никто ничего не узнает.

Этого мало, но, как говорится, сойдет и так.

– Почему ты уверен, что они никому не расскажут? – спросила она.

– Я все уладил, – сказал он, ясно давая понять, что он не собирается ничего обсуждать. – Ты готова подняться в ложу?

– Да, – ответила Руа и взяла его под руку.

– «Ромео и Джульетта» Шарля Гуно – превосходная пьеса. Надеюсь, и постановка будет достойной, – сказал Финн, когда они вошли в ложу.

Руа, сраженная великолепием театрального зала, ничего не ответила.

Прямо под ними, в партере, стояли сотни мягких кресел, и ни одно из них не пустовало. На следующем уровне располагались три яруса самых престижных лож – таких же, как та, куда привел ее Финн. Витиеватая золоченая лепнина украшала каждую ложу, включая перила. В ложах горели позолоченные светильники, а занавески на входе были сделаны из шелковой парчи.

Финн проводил Руа до ее кресла и вручил ей крошечный перламутровый бинокль.

Флосси и Нед сидели на краю ряда вместе с парой, которую она не знала.

Теперь, оказавшись в оперной ложе лорда Данора, Руа поняла восхищение Флосси – и ее отчаянное желание завоевать себе место в высшем свете. Здесь они были как небожители, восседающие на вершине мира. Здесь они властвовали над Манхэттеном.

– Моя дочь обожает оперу, – сообщила всем Флосси.

Руа украдкой вздохнула.

– Неужели? – отозвалась пожилая женщина в черном траурном платье.

– О да, – сказала Руа.

– Так приятно, когда молодые проявляют интерес к классическому искусству. Какая ваша любимая ария?

– Моя любимая ария? – растерянно переспросила Руа, не совсем понимая, что такое ария.

Она быстро взглянула на Финна, который изо всех сил сдерживал смех.

– Скажи ей, милая, – подала голос Флосси.

– Ну… – Руа с трудом подбирала слова. – Они все прекрасны. Как можно выбрать что-то одно?

– Какие бы вы отнесли к тройке лучших?

– Они начинают, – громко объявил Финн, указав в сторону сцены, где как раз поднимался занавес. Свет в зале померк.

– Спасибо, – одними губами прошептала Руа, поднимая бинокль к глазам.

Под звуки оркестра на сцене предстал затемненный бальный зал в Вероне. Руа затаила дыхание, пораженная драматической силой музыки.

– Руа? – прошептал Финн.

– Да? – отозвалась она, но не отрывая глаз от сцены.

Он прикоснулся к ее руке и заставил опустить бинокль.

– Нам пора.

– Мы куда-то уходим? – Она повернулась к нему, удивленная и заинтригованная.

Он взял ее за руку и вывел из ложи на пустую лестничную площадку.

– Теперь никто не обратит внимания на наше отсутствие, – сказал он.

Это вряд ли, подумала Руа, но ее глаза загорелись.

– Милорд, осмелюсь заметить, что мой здравый смысл категорически против таких эскапад.

Финн секунду помедлил.

– Ты хочешь вернуться?

– Нет, – рассмеялась она и игриво толкнула его плечом.

– Хорошо. – Он улыбнулся. – Тогда пойдем.

Они спустились по лестнице и вышли на улицу. Вечера были уже по-осеннему прохладными – сама погода напоминала Руа, что у нее остается совсем мало времени. Наступил октябрь, и тридцать первого будет Самайн. Она с тоской посмотрела на Финна. Как же все так запуталось?

– Вот, возьми. – Он снял сюртук и накинул его ей на плечи. Подкладка была еще теплой, нагретой его телом.

– Куда мы идем? – спросила Руа, хотя это было неважно. С Финном она пошла бы куда угодно.

– Хочу тебе кое-что показать. Это недалеко.

Бок о бок они шли по улицам, Финн деликатно придерживал Руа за спину. Никто не обращал на них внимания. Анонимные в темноте, они могли быть кем угодно: только что поженившейся супружеской парой, влюбленными на тайном свидании или просто двумя людьми, у которых есть время разобраться в своих сложных чувствах друг к другу. Руа вздохнула, понимая, что им не быть ни первыми, ни вторыми, ни третьими.

Через несколько кварталов они остановились перед большим трехэтажным кирпичным зданием, где в каждом окне горела свеча.

Руа прочла вывеску вслух:

– «Дом Святой Бригиты для мальчиков и девочек». Этот тот самый сиротский приют? – спросила она, вспомнив давний разговор с Финном.

– Да, – ответил он и открыл калитку.

– И ты приводишь сюда всех девушек? – поддразнила она.

Он искоса взглянул на нее.

– Нет, только одну.

Она усмехнулась, пытаясь скрыть довольную улыбку.

– Пойдем, – рассмеялся Финн, направляя ее по дорожке, огибающей здание.

– Здесь так тихо, – заметила Руа.

– Дети на вечерней мессе, но они скоро вернутся.

Они вошли в боковую дверь и поднялись по ступенькам. Широкие светлые коридоры были украшены яркими детскими рисунками. Руа ожидала увидеть гнетущую серость обычного городского приюта, но здесь все было иначе.

– Здесь очень красиво, Финн, но зачем мы пришли? – Она знала, что Финн привел ее в этот приют вовсе не для того, чтобы похвастаться.

– Я всегда прихожу сюда по понедельникам, ближе к вечеру. Когда дети возвращаются с мессы, я целый час читаю им сказки перед сном. Я сказал, что сегодня меня не будет, но потом мне подумалось, что ты тоже захочешь принять участие.

Дверь распахнулась, и в коридоре сразу же стало шумно от детских криков.

– Fáilte![3] Финн!

Детей было много, мальчиков и девочек всех возрастов.

– Финн пришел! Я же говорил, что он придет! – крикнул самый высокий мальчик с очевидным ирландским акцентом.

Дети постарше проходили мимо, быстро кивая и улыбаясь. Девочки хихикали, глядя на Финна. Руа их понимала.

Один маленький мальчик подбежал к Финну, встал ему прямо на туфлю и крепко обнял за ногу. Его макушка едва доставала Финну до колена.

Финн пошел вперед