Боги, забытые временем - Келси Шеридан Гонсалез

Он потемнел лицом.

– Что?

– Так называются духи, – ответила Руа, удивившись его реакции. – Это связано с древней легендой. Могучий воин Кухулин пил отвар из таволги после сражений, чтобы остудить боевой пыл. – Она на секунду задумалась. – Наверное, парфюмер просто пытался завлечь меня интересной историей, чтобы я купила духи. Но я бы и так их купила, без всякой истории. – Она сама толком не поняла, почему так защищает свою покупку.

Финн кивнул, чуть смягчившись, но его настроение изменилось.

– Боюсь, твоя мама может тебя потерять. Нам пора возвращаться.

Они направились в сторону консерватории. В душе Руа нарастало разочарование. Они не держались за руки, не разговаривали друг с другом, как будто каждый – сам по себе. Как будто тех поцелуев и не было вовсе.

Сожаление – тягостное состояние, но именно оно захватило Руа, пока она вновь и вновь прокручивала в голове события последних минут и пыталась понять, что она сделала не так.

Упоминание о Кухулине – единственное, что приходило на ум. Но что так встревожило Финна в ее духах?

Хотя, возможно, причина лежала глубже. Может быть, его светлость и сам испытывал сожаление. Ведь он собирался жениться на Аннетте, не так ли? И все же поцеловал Руа – сокрушительным, плавящим все естество поцелуем.

Она разочарованно вздохнула. Похоже, эта противная Аннетта получила все, что хотела: Финна в мужья и опороченную Руа.

Они подошли к заднему входу в консерваторию, откуда прежде улизнули на улицу. Тогда Финн подпер дверь деревяшкой, чтобы она не захлопнулась, и теперь звуки спектакля были слышны даже снаружи.

Финн придержал дверь для Руа, и она прошла мимо него, гордо вздернув подбородок.

Рухнуть с такой высоты в столь глубокую яму отчаяния в течение каких-то десяти минут было невыносимо. К чему было приглашать ее в оперу, тайком сбегать вместе с ней, целовать ее в лунном свете, если он все равно собирался вернуться к своим грубым, высокомерным манерам?

– Знаешь, Финн, ты просто взял и испортил такой дивный вечер…

Он схватил ее за руку, развернул лицом к себе и жадно впился губами ей в губы.

Это был восхитительный поцелуй.

Быстрый. Жаркий, но нежный. И он очень многое значил.

20

Когда представление закончилось, Финн и другие мужчины попрощались с дамами, которые сели в кареты и разъехались по домам. Обычай предписывал джентльменам выкурить сигару в клубе или – если кто не гнушался таких удовольствий – провести вечер в компании куртизанки.

Нед тихо пьянствовал в уголке, а Ричард, как король, восседал в кресле в центре клубной гостиной.

В клубе начали собираться и женщины, не обремененные строгой моралью. Мужчины встречали их одобрительными кивками. Любая из этих ночных прелестниц могла видеть, что произошло на Грин-стрит, или заметить Финна и Руа, когда они убегали.

На всякий случай Финн спрятался за мраморной колонной.

Он все еще ждал новостей об убитом. Ждал и прислушивался к разговорам мужчин, особенно тех, кто общался с фривольными гостьями. Печальная правда заключалась в том, что преступность в городе росла, а полиция отнюдь не горела желанием вмешиваться в дела квартала свиданий.

На самом деле Финну хотелось лишь одного: вернуться в дом Харрингтонов, найти Руа и узнать ее ближе, всеми путями, какие только есть. Он взболтал содержимое своего бокала и подумал, что виски – точно такого же цвета, что и волосы Руа. Он допил все одним глотком.

Его привело в замешательство название ее духов. «Пояс Кухулина».

Легенда об отваре из таволги действительно существует. Только Кухулин не пил этот отвар, а купался в нем целиком, потому что только таволга могла остудить его боевой пыл. Трудно представить, что нежный белый цветок заключает в себе силу, способную остановить ríastrad[6] и усмирить зверя, в которого Кухулин превращался на поле брани. Руа не могла знать, что запах таволги – его любимый, и все-таки выбрала себе именно эти духи. Какова вероятность таких совпадений?

И, черт возьми, она говорит по-ирландски. Причем говорит без малейшего акцента, словно это ее родной язык. Он был в восхищении. Еще одна новая сторона, которую она перед ним открыла.

Один знакомый по имени Фредерик вышел из-за колонны, прервав его мысли:

– Данор, хочу познакомить вас со своей доброй подругой.

– С какой подругой? – рассеянно спросил Финн.

Фредерик указал на женщину в красном атласном платье с юбкой, задравшейся почти до бедер. Она кокетливо помахала ему рукой и приподняла юбку еще выше.

Это был знак. Финн поставил пустой бокал на ближайший стол и поспешил прочь из клуба.

* * *

Он вошел в дом Харрингтонов и еще из прихожей услышал чьи-то громкие голоса наверху. Заинтригованный, он поднялся по лестнице.

– О чем ты думала, когда ушла с ним из ложи?!

Финн узнал голос миссис Харрингтон, доносившийся из библиотеки.

– Клянусь, юная леди, мне надоели твои скандальные выходки. Уйти с каким-то мужчиной, уединиться с ним за занавеской, как гулящая девка! Если бы вас не было чуть дольше… – Миссис Харрингтон перевела дух. – Не хочу даже думать о слухах, что разошлись бы по городу!

– Это был не какой-то мужчина, мама, это был лорд Данор. Я думала, ты будешь довольна. Тогда бы он точно попался в твою ловушку, разве нет? – дерзко ответила Руа.

– Да как ты смеешь!

– Ты могла бы меня остановить, если, по-твоему, я делала что-то не то.

– Я смотрела представление, – фыркнула Флосси. – Если не будешь вести себя, как подобает порядочной женщине, я все же отправлю тебя в лечебницу. Видит бог, я долго терпела. Но твое поведение вредит нашей семье. Ты сама не оставляешь мне выбора.

Финн ощутил острый укол вины. Это он выманил Руа из театра.

Миссис Харрингтон продолжала отчитывать дочь:

– Думаешь, теперь ты нужна его светлости?

На самом деле она нужна ему даже больше, чем прежде.

– Теперь он знает, что ты распущенная и безнравственная особа. Зачем ему на тебе жениться?

Черт побери.

Молчание Руа разбило ему сердце.

– Когда он получит от тебя что хочет, он вернется туда, откуда пришел. К своей разлюбезной Аннетте Фицджеральд. А теперь ложись спать.

Когда-то Финн разделял чувства миссис Харрингтон. Сейчас ему было чудовищно стыдно. Руа была желанной альтернативой тоскливому существованию – и не просто желанной, а необходимой.

Шаги уже приближались к двери, и Финн отступил в темную нишу чуть дальше по коридору.

– Мара, я хочу выпить чаю перед сном, – рявкнула миссис Харрингтон.

Взгляд Финна метнулся к другой темной нише, скрывающей Мару.

Похоже, сегодня он