Боги, забытые временем - Келси Шеридан Гонсалез

на входную дверь. Ждал женщину, которая еще не пришла и не могла предложить ему ничего, кроме скандала. Женщину, которая была потеряна для него с того мига, когда он увидел ее впервые.

Он оторвал взгляд от двери.

Ему вспомнился сон, приснившийся прошлой ночью, после вечера, проведенного с ней.

* * *

Три женщины собрались у воды, прямо под ним. Три чудовища, перепачканные чужой кровью и веселые после погибельной сечи, ими же и учиненной. Он сам оставался невидимым на вершине утеса над адской пастью.

Черноволосая женщина – та, которая приходила к нему, – неторопливо смывала с лица брызги крови. Самая жестокая из трех сестер. Он гадал, что именно она замыслила уничтожить в следующий раз.

В его венах бурлила ярость. Из всех заклятых врагов эти трое – самые ненавистные.

Вторая сестра, с каштановыми волосами, сидела на камне и заплетала косу.

Он взглянул на небо. Луна почти достигла зенита.

Он потерял из виду третью сестру, рыжеволосое чудовище. Возможно, проклятая вода, в которой они так любили купаться, окончательно поглотила ее, сделав за него его работу.

* * *

Финн переключил внимание на гостей, таких далеких от метавшихся у него в голове мыслей. Как увязать эти странные воспоминания с той жизнью, которую он вел сейчас?

Сходство между Руа и рыжеволосым чудовищем из его снов было пугающим. Ему снова вспомнились слова бригадира о пр́оклятых водах и мужчине, которого Руа якобы убила. Это случилось рядом с адской пещерой. Финн едва не рассмеялся вслух. Что за чушь?!

По прихожей сначала прошел общий вздох, а затем шумный ропот. Даже не глядя в сторону двери, Финн уже понял, что пришла Руа.

Каким-то образом он чувствовал ее присутствие. Его тянуло за ней, как на невидимой привязи. И где-то внутри, в глубине своего естества, он доподлинно знал, что давно принадлежит только ей.

Он все-таки посмотрел на нее и подумал, что в мире нет таких слов, чтобы описать эту невероятную женщину неземной красоты. Она была как богиня. Как прекрасное видение, воплощенное в камне величайшим ваятелем древности.

Атласное платье нежно-зеленого цвета идеально подходило к ее глазам. Лиф облегал тело так плотно, словно был к нему пришит. Низкий вырез, будивший греховные мысли, соблазнительных изгибов грудь, на которой сверкало бриллиантовое ожерелье.

Он смотрел на нее и не мог наглядеться. Его сердце буквально рвалось на части от сокрушительного понимания, что все закончилось еще прежде, чем началось. Подумать только, после той ночи в опере он проводил в ее обществе каждое утро и почти каждый вечер. Даже Флосси немного смягчилась и перестала цепляться к дочери. Он перестал сопротивляться своим желаниям, убрал все барьеры и позволил себе поверить, что у них все получится.

Он не знал, как сказать Руа, что между ними все кончено, и ему придется уйти, оставив ее собирать осколки несбывшегося.

Если бы только он мог забрать Руа отсюда в какой-нибудь другой мир, где ему ничто не помешает ее любить!

– Пойдемте в бальную залу, – обратилась к гостям миссис Фицджеральд, вырвав Финна из задумчивости и напомнив о том, что он потерял.

Аннетта пробилась к нему сквозь толпу и взяла его под руку. Не имея другого выбора, он повел ее в зал.

– Не надо делать такое унылое лицо, милорд, – прошептала Аннетта, даже не пряча улыбку. – Люди могут подумать, что вы не рады нашему браку.

– Так я и не рад, – ответил Финн ровным, бесцветным голосом. Он посмотрел на нее и увидел, что она слишком пресная, на его вкус. Странно, что раньше он думал иначе. Как бы она ни лезла из кожи вон, ей никогда не добиться того жгучего очарования, которое отличает Руа от всех женщин в мире.

Как только все гости собрались в бальном зале, Ричард поднялся на помост и обратился к собравшимся:

– А сейчас наша обворожительная именинница и ее счастливый жених откроют бал первым танцем.

Финну очень хотелось его ударить.

В ответ на его яростный взгляд Ричард лишь ухмыльнулся и подмигнул.

Финн протянул руку Аннетте, взбешенный тем, что Ричард устроил такую невообразимую подлость у него за спиной. Все шансы на мирное соглашение пошли прахом в тот самый миг, когда эта семейка вздумала угрожать Руа.

Аннетта не знала, о чем думал Финн, и уже не обращала внимания на его мрачное лицо. Ее заботило только одно: что все гости видят ее с лордом Данором.

Все его мысли были заняты Руа. Что она будет думать о нем теперь? Он проглотил вставший в горле комок. Ему больше нельзя задаваться такими вопросами.

Во время танца с Аннеттой он не произнес ни единого слова. Она еще пожалеет о том черном дне, когда положила на него глаз. Отныне и впредь она ничего от него не получит. Ничего, кроме холодного безразличия.

Он оглядел зал, других танцоров, толпу, наблюдавшую за ними, и заставил себя не искать взглядом Руа. Все вокруг улыбались и, несомненно, шептались между собой, обсуждая, какая из них получилась прекрасная пара. При одной этой мысли у него скрутило живот.

Как только танец закончился, Финн проводил Аннетту к ее матери. Глория улыбнулась ему, но он не стал улыбаться в ответ. Интересно, много ли она знает? Была ли у Аннетты возможность сообщить ей, что их план удался и принуждение к женитьбе прошло как по маслу? Что они правильно догадались, чем на него надавить, и капитально приперли его к стене?

– Можно вас попросить принести мне лимонад? – нежно проворковала Аннетта, когда к ним подошла одна из ее подруг. Она бросила на него предостерегающий взгляд.

– Да, конечно, – ответил он, уже утомившись от этих игрищ.

Он прислонился к столу, вмиг позабыв просьбу Аннетты, и снова принялся высматривать Руа среди гостей. Как он ей скажет, что между ними все кончено? Как объяснит, что сейчас произошло?

– Ты не меня ищешь, Финн?

Он обернулся. Кровь стучала в висках как молот.

– Вовсе нет, – соврал он, потому что искал ее всюду. Всегда. В каждой комнате, на каждом приеме, где бы то ни было.

Она была чудо как хороша. Он не мог оторвать от нее глаз.

– Я заметила, что ты какой-то несчастный и одинокий, – сказала она, облизнув уголок губ кончиком языка.

Его взгляд уловил это движение.

Она подошла ближе, ее рука в тонкой перчатке потянулась к нему. Его сердце забилось еще сильнее, когда он представил, как очень медленно, по одному пальцу за раз, снимает с нее эту перчатку. Как целует ей руку от кончиков