Боги, забытые временем - Келси Шеридан Гонсалез

– Кажется, я забыла шаги!

Финн вздрогнул, услышав, как Руа обращается к залу. Он покачал головой, мысленно умоляя ее замолчать. Ее натянутая улыбка не скрывала смятения. Он никогда прежде не видел ее такой испуганной и растерянной.

Руа побледнела, увидев, как миссис Харрингтон в ужасе закрывает лицо руками. Финну было больно смотреть, как в глазах Руа плещется паника. До него постепенно дошла вся чудовищность ситуации. И еще больнее было осознавать, что это только его вина, и он ничем не может ей помочь.

– Не стоит винить мисс Харрингтон за мое неумение танцевать. Прошу меня извинить, мисс Фицджеральд, – смущенно пробормотал он.

Ему хотелось оградить Руа от всеобщего негодования и увести ее прочь, но он знал, что это лишь еще больше разозлит Аннетту.

– Я виню только ее! – огрызнулась Аннетта. – Она явно вас околдовала, чтобы испортить наши отношения… мерзопакостная злая ведьма.

Финн сердито взглянул на Аннетту, которая подошла к нему и встала рядом, оттеснив Руа.

Руа растерянно посмотрела на них, стоящих бок о бок, как бы единым фронтом. Ее глаза потемнели.

– В ней есть что-то неправильное. Что-то злое. – Аннетта взяла Финна под руку, забивая последний гвоздь в крышку гроба Руа.

Руа стояла одна в центре зала, и все вокруг смотрели на нее с осуждением.

– Довольно, – резко проговорил Финн, сбросив руку Аннетты. Ее глаза полыхнули огнем, но ему было уже все равно. С него достаточно этого фарса. Он не будет спокойно смотреть, как эти жалкие людишки насмехаются над его Руа.

– Еще один шаг, – прошипела Аннетта, – и я все расскажу. Прямо сейчас. Пусть все знают.

Волосы у него на затылке зашевелились.

Руа так и стояла под градом презрения, что изливалось на нее со всех сторон.

Ее партнер по кадрили шагнул вперед. Финн предположил, что он поступит по-джентльменски и уведет Руа из центра зала, пока ситуация окончательно не обострилась.

Он сам именно так и поступит.

– Аннетта, может быть, выйдем на свежий воздух? – предложил Финн.

Чем быстрее он уведет ее прочь, тем скорее все уляжется.

Он очень надеялся, что Руа поймет: так будет лучше. Аннетта не успокоится, наоборот, распалится сильнее и продолжит говорить гадости о Руа, еще больше накручивая толпу.

Финн взял Аннетту за руку и заметил, как передернуло Руа.

Их взгляды встретились, и в ее глазах больше не было паники и растерянности. Только ярость, задетая гордость и обжигающее презрение к нему, человеку, который ее предал.

Финн секунду помедлил, пытаясь осмыслить, что же он натворил.

– Можете сопроводить меня к матери, милорд.

Поздно, подумал он, когда Аннетта потащила его прочь.

А потом партнер Руа, которому полагалось ее увести с танцевальной площадки, развернулся и просто ушел.

23

Дыши глубже, сказала она себе, обводя взглядом зал. Просто дыши.

Отовсюду на нее смотрели холодные, злые глаза. Гул возмущенных голосов тонул в шуме крови, стучащей в висках.

Она пыталась найти в толпе хоть одно знакомое лицо. Но безуспешно. Харрингтоны, Финн – они все сбежали, бросили ее прежде, чем в ход пойдут вилы и факелы.

В этом переполненном людьми зале она осталась совсем одна.

Обвинения, брошенные ей Аннеттой, были безосновательны и абсурдны, но они все равно нашли отклик в толпе. Эти люди были рады ее наказать, потому что она была новенькой в их мирке и отличалась от всех остальных.

Она сделала маленький шаг вперед, и еще один шаг, и еще. Стены как будто смыкались вокруг.

Люди, наоборот, расступались, толкали друг друга, спешили убраться с ее пути. Словно дышать одним воздухом с ней было смертельно опасно. Все до единого излучали ожесточенную злобу. Такие жалкие. Они питаются страхами и неуверенностью друг друга.

Знакомый гнев, который так долго держали в узде, всколыхнулся волной угрожающей высоты. Она была готова сорваться.

– Посмотрите на ее глаза! Ведьма! – крикнула какая-то женщина.

– Зло в чистом виде!

Ярость все-таки взяла верх. Она шагнула вперед и окинула толпу вызывающим взглядом. Кто еще самый смелый? Кто еще хочет высказаться?

В гневе она свободна и неудержима. В гневе она может все.

* * *

Она издала сдавленный крик, выступив на поле брани. Вокруг гремела война. Дождь стучал по земле, могучие воины сшибались друг с другом под грохот доспехов, яростно размахивали мечами, разили всех без разбору в кровавой сече.

Она не надела доспехов. Не взяла щит. Она сама себе щит и доспех.

Руа расхаживала среди смертных, вырывала сердца и глаза павших воинов. Когда она собрала свою жатву, битва закончилась. Кому выпало победить, победили.

* * *

Гости, стоявшие ближе всех к ней, дружно ахнули и подались назад, освободив ей проход. Она презрительно усмехнулась. Жалкие трусы, все как один.

Не глядя по сторонам, она прошла на балкон. Ударила кулаком по холодным мраморным перилам, даже не потрудившись сдержать крик досады. Напряжение, накопившееся за столько недель, ударило в голову. Внутри вскипела неудержимая ярость, перед глазами упала красная пелена.

Все вокруг потемнело.

Сначала она решила, что это ей показалось: гнев на мгновение ее ослепил. Но потом она обернулась и обнаружила, что бальный зал погрузился в кромешную темноту.

Гости кричали в панике и слепом ужасе.

– Это она виновата! Злая колдунья!

– Она всех нас убьет!

На один глупый миг она и вправду почувствовала себя виноватой. Но человек не может призвать темноту своей волей.

Крики в бальном зале не умолкали, комната погрузилась в хаос.

Оглядевшись по сторонам в поисках пути к отступлению, она поняла, что выбрала не тот балкон. Отсюда нет выхода, кроме как через зал. Внизу раскинулся небольшой сад, но не будешь же прыгать с балкона. Она оказалась в ловушке.

О возвращении в дом не могло быть и речи, а значит, ничего другого не оставалось. Она перелезла через перила – кажется, порвала платье – и все-таки прыгнула. Расстояние до земли было больше, чем ей представлялось при взгляде сверху, но она не задумывалась о возможных последствиях. Однако она приземлилась на ноги и каким-то чудом ничего себе не сломала. Чуть отдышавшись, она помчалась через темный сад, зная, что где-то здесь должен быть выход на улицу.

Как все сады при богатых домах, он был идеально ухожен и прекрасно оформлен: мраморные статуи, аккуратно подстриженная живая изгородь. Ей хотелось лишь одного: сжечь его дотла.

Она вспомнила, какое лицо было у Флосси, и у нее затряслись руки. Такого позора Флосси не переживет. Теперь Руа