Роковой путь - Илья Ангел

не сводящего с меня оценивающего взгляда. — Игорь Валентинович, Дмитрий Александрович, мы рассмотрели последнюю редакцию договора. Все замечания обеих сторон были учтены. Остаются последние формальности и короткая пресс-конференция после заключения сделки. Ознакомьтесь с последним вариантом.

— Дмитрий Александрович, — я оторвался от чтения договора купли-продажи, который видел впервые в своей жизни, и поднял голову, встречаясь взглядом с Гудковым. — Именно я настоял на личной встрече при подписании окончательного договора. Мне хотелось встретиться с вами и понять, для чего вам нужен мой холдинг.

— Вы продавец, я покупатель, зачем вам какие-то сложности и определение чьих-то мотивов? — отложив папку в сторону, произнёс я. — Считайте, что я спасаю ваш холдинг от окончательного краха, который уже совсем не за горами.

— Но всё же, — не унимался Гудков, который, по моим сведениям, после продажи холдинга собирается уехать из страны куда-то в сторону юга Франции. — Мне любопытно, зачем такому человеку, как вы, собственные масс-медиа?

— А почему бы и нет? — я пожал плечами. — Побыв гостем у Тима Бурка, я решил, что в нашей стране не хватает чего-то подобного. Нужно начинать двигаться вперёд и не отставать от наших зарубежных друзей. Так почему бы и не попробовать бросить вызов самому себе и превзойти Фландрию с её телевещанием.

— Очень амбициозно, — усмехнулся Гудков. — Вы думаете, у вас получится переиграть Первый Фландрийский канал и затмить их звёзд? Поверьте мне, это невозможно.

— В этом мире нет ничего невозможного, — сухо проговорил я, ставя свою подпись внизу договора. — Если это всё, то у меня мало времени для не относящихся к делу разговоров.

Я достал из кармана пиджака телефон, который вибрировал с того самого времени, как я сел за стол. Достав его, увидел на дисплее имя Прохорова, моего начальника собственной службы безопасности. Обычно он мне не звонил так настойчиво, без явной причины. Значит, произошло что-то действительно серьёзное, что требовало моей немедленной реакции.

— Простите, мне нужно ответить, — проговорив это, я встал из-за стола, прошёл через комнату и, выйдя в коридор, толкнул дверь напротив, заходя в пустой кабинет, аналогичный тому, в котором мы вели так называемые переговоры. — Слушаю, Максим Николаевич, что-то случилось? — ответил я на звонок, как только закрыл за собой дверь.

— Дмитрий Александрович, я бы так не сказал, но вы приказали докладывать незамедлительно обо всём подозрительном, касающемся Георгия Гаранина, — раздался напряжённый голос Прохорова. — Мне доложили, что сегодня днём Никита Гаранин, его младший сын, покинул особняк во Фландрии. Последний раз его видели в аэропорту Антверпена.

— Значит, он решил прислушаться к моему мудрому совету и бежать от своего горе-отца как можно дальше и быстрее. Это не удивительно, — ответил я, потирая лоб. — И куда он подался, вы выяснили?

— Нет, записи со всех камер в зале ожидания были стёрты, и по официальным данным, он никуда не улетал. Но, Дмитрий Александрович, — Прохоров замялся и ненадолго замолчал, прежде чем продолжить: — В это же время там находился частный самолёт, принадлежащий Роману Георгиевичу Гаранину. Мы проверяли, но убедительных данных, что Никита покинул страну на борту этого самолёта, у нас нет. Вам что-то об этом известно? — осторожно поинтересовался начальник охраны Семьи.

— Нет, обо всём этом я слышу от вас впервые. Роман мне ничего подобного не сообщал, — я прислонился затылком к стене, чувствуя, как после слов Прохорова знакомое чувство тревоги начало накатывать на меня огромной волной. — Рома, куда ты опять влез и почему меня не поставил в известность? — спросил я тихо у самого себя, отстранив телефон.

— Нам так же известно, что Георгий Гаранин заявил о похищении сына после того, как его люди и местная Служба Безопасности обыскали самолёт Романа Георгиевича. Дмитрий Александрович, нам что-то нужно предпринимать в этой ситуации? — осторожно, после короткой паузы, поинтересовался Максим Николаевич.

— Пока просто наблюдайте за Гошей, — немного подумав, отдал я распоряжение. — Он слишком предсказуемый и эмоциональный, чтобы на фоне этого происшествия не сделать какую-нибудь глупость и гадость. Не вмешивайтесь. Докладывайте о любых его передвижениях.

— Понял.

Я отключился, постоял в полной тишине изолированного работой многочисленных артефактов помещения, после чего набрал номер Ромки. Долгие гудки раздавались раз за разом, но мой младший родственничек не спешил общаться с главой своей Семьи.

Сбросив вызов, я набрал номер Ванды, которая, в отличие от своего гражданского муженька, ответила практически сразу.

— Ванда. Скажи честно, Никита у вас? — прямо спросил я у неё. На том конце несколько секунд царила тишина, после чего она всё-таки осторожно произнесла:

— Да. Откуда тебе это известно?

— Догадался! — проворчал я. — Где Рома? Передай ему трубку, мне с этим похитителем детей нужно поговорить лично, но он меня игнорирует.

— С кем? — недоумённо переспросила Ванда. — Рома никого не похищал, насколько мне известно.

— Да знаю я, просто Гоша объявил о похищении сына, и, учитывая его влияние и связи, очень скоро Никиту объявят в международный розыск, — пояснил я, вспоминая фландрийские законы и как трепетно в этой стране относятся к детям. Особенно к детям богатых, влиятельных людей и чиновников.

— Вот как, — задумчиво произнесла Ванда. — Теперь понятно его желание пока о своём брате никому не говорить. В общем, Рома привёл Никиту к нам домой и представил нас друг другу. Никита очень славный парень, такой скромный, спокойный, даже не верится, что они с Ромой братья. Мы поговорили, успокоили его, — она замолчала. — А потом заявился Демидов. Рома его чуть ли не в дверях развернул, не пустил на порог. Сказал, что никто не должен знать о Никите, пока он не решит некоторые проблемы. И ушёл с Лео около часа назад, забыв дома телефон и оставив меня развлекать его брата. Мне что, его от Егора и Алины прятать, когда они домой заявятся?

— Не нужно никого прятать, — я задумался. — Сейчас поговорю с Гомельским, он как грамотный юрист должен подсказать, что делать в этом случае. Ванда, как только Ромка объявится, пусть мне позвонит.

— Дима, это правда? — не дав мне отключиться, спросила напряжённо Ванда. — Про их отца? Мне Никита всё рассказал, старался объяснить, почему сбежал.

— Если ты о том, что Георгий Гаранин — самый любящий отец в мире, то смело бей в лицо тому, кто это говорит, — невесело усмехнулся, вспоминая тот увлекательный Новый Год у Демидовых, с которого фактически всё началось.

— Почему ты ничего с этим не сделал и не делаешь, если обо всём знал! — повысила Ванда голос, в котором я услышал опасные, звенящие нотки. Если она сейчас случайно встретила Гошу, то мы его будем соскребать с пола и сомневаться в правильной идентификации останков.

— И