Кухарка для дракона - Ада Нэрис

Вечер наступил быстро — как всегда, когда дел много, а времени мало. Элла стояла у плиты и в последний раз пробовала соус. Мясо томилось в печи, суп настоялся, пироги румянились. Всё было готово. Теперь оставалось только ждать.

Аррион зашёл на кухню, оглядел её работу.

— Как ты? — спросил он.

— Нормально, — ответила она, вытирая руки о фартук. — Волнуюсь только.

— Я тоже, — признался он. — Но виду не покажу.

— И не надо. Пусть думают, что ты скала.

— Я и есть скала, — усмехнулся он. — Только внутри дрожит.

Она подошла, обняла его, прижалась на секунду.

— Всё будет хорошо. Ты главное ешь с аппетитом. И улыбайся иногда. Ты когда улыбаешься — люди тают.

— Постараюсь, — пообещал он.

Из зала донёсся шум — первые гости. Элла выглянула в приоткрытую дверь. Народ прибывал. Калеб стоял у входа, встречал, разводил людей по местам. Староста в своей лучшей одежде, важный, надутый. Торговцы, которых она видела впервые — двое крепких мужчин с хитрыми глазами, явно прикидывающих выгоду. Священник в тёмной рясе, с длинной седой бородой, оглядывал зал с любопытством. И ещё много народу — человек двадцать, не меньше. Кого-то Элла знала в лицо, кого-то видела впервые. А кто-то явно был подослан — слишком настороженно оглядывались, слишком внимательно слушали, о чём говорят другие.

Аррион вышел в зал. Элла видела, как он идёт между столами — спокойный, прямой, красивый. Гости замолкали, провожали его взглядами. Он подошёл к главному столу, сел во главе, кивнул.

— Добро пожаловать, — сказал он негромко, но так, что услышали все. — Рад видеть вас в нашем доме. Сегодня вы попробуете то, что мы готовим для наших гостей. Без утайки, без обмана. Всё, что будет на столе — безопасно и вкусно. Я ручаюсь за это.

Кто-то из подосланных хмыкнул, но промолчал.

Элла深 вдохнула, поправила фартук и взяла первый поднос. Суп. Она вышла в зал, прошла между столами, поставила перед Аррионом глубокую тарелку. Золотистый бульон, кусочки курицы, зелень, пар поднимается над тарелкой тонкой струйкой.

Все смотрели на него.

Аррион взял ложку, зачерпнул, подул, отправил в рот. Прожевал медленно, с закрытыми глазами, будто смакуя. Потом открыл глаза, кивнул.

— Вкусно, — сказал он. — И безопасно. Как всегда.

По залу прошёл шепоток. Кто-то выдохнул — то ли с облегчением, то ли с разочарованием. Подосланные переглянулись.

Элла ушла на кухню, вернулась с жарким. Густое, с мясом, картошкой, подливкой, пахнет так, что у самой слюнки текут. Поставила перед ним.

Он ел. Медленно, с видимым удовольствием. Отрезал кусок мяса, макнул в подливку, отправил в рот. Прожевал. Улыбнулся — той самой редкой улыбкой.

— Особенно хорошо сегодня, — сказал он, обращаясь к залу. — Мясо тает. Попробуйте сами, кто хочет.

Калеб, сидевший за соседним столом, не выдержал — подошёл, попросил ложку. Зачерпнул, попробовал, зажмурился.

— Господи, — сказал он громко, — да я каждый день такое есть готов. Элла, ты чудо.

Кто-то засмеялся. Напряжение спадало.

Пироги вышли отдельным номером. Румяные, пышные, они лежали на большом блюде, и Элла резала их прямо при гостях, чтобы все видели — начинка простая, капуста с грибами, ничего волшебного. Аррион взял кусок, отломил, отправил в рот. Кивнул.

— Лучше, чем в прошлый раз, — сказал он. — Ты добавила что-то новое?

— Чуть-чуть укропа и сметаны в тесто, — ответила Элла. — Чтобы нежнее было.

— Получилось.

Священник, сидевший до этого молча, вдруг поднялся, подошёл к столу.

— Благословите, господин, — сказал он. — Можно мне попробовать?

— Конечно, святой отец, — кивнул Аррион. — Угощайтесь.

Священник взял кусок пирога, перекрестился, откусил. Прожевал. Потом ещё раз перекрестился, но уже с улыбкой.

— Хорошая еда, — сказал он громко. — Чистая. Божья. Никакой порчи тут нет. А кто говорит иначе — тот грех на душу берёт.

Это было решающим. После слов священника подозрительные переглядывания прекратились, народ потянулся к столам. Элла едва успевала носить — суп, жаркое, пироги, чай. Люди ели, хвалили, заказывали ещё. Кто-то просил добавки, кто-то спрашивал, можно ли прийти завтра с семьёй.

Подосланные сидели в углу, хмурые. Один попытался было что-то сказать, но Калеб так посмотрел на него, что тот заткнулся. Вскоре они ушли — молча, не попрощавшись, растворились в темноте за дверью.

Когда последние гости наелись и разошлись, Элла выдохнула. Села на табурет прямо посреди кухни, уронила руки на колени. Усталость навалилась сразу, как будто только сейчас отпустило напряжение, державшее её весь вечер.

Аррион вошёл, сел рядом. Молчал.

— Получилось, — сказала она наконец.

— Получилось, — согласился он.

— Они поверили.

— Им больше не во что верить. Они видели своими глазами.

Она повернулась к нему, посмотрела. В свете свечи его лицо было спокойным, но в глазах — то самое тепло, которое она так любила.

— Ты был великолепен, — сказала она. — Сидел как скала. Ел с таким видом, будто ничего важнее нет.

— А для меня и не было, — ответил он. — Важнее — доказать, что ты не зря старалась. Что твоя еда — это чудо, а не отрава.

— Наше дело, — поправила она. — Не моё, а наше.

Он взял её руку, поднёс к губам, поцеловал.

— Наше, — согласился он.

Они сидели в тишине, слушая, как затихает замок. Гости ушли, подосланные провалились, Веридан проиграл. А они остались. Вдвоём. В своём доме. С своим делом.

— Знаешь, — сказала Элла задумчиво, — я ведь никогда не думала, что буду сидеть вот так, после победы над лордом, и радоваться, что всё хорошо.

— А я никогда не думал, что буду радоваться победе, которая случилась без магии и без крови, — ответил Аррион. — Ты меня научила.

— Чему?

— Что сила — не в огне и не в когтях. А в том, чтобы быть честным. И чтобы рядом был тот, кто в тебя верит.

Она улыбнулась, прильнула к нему.

— Ты у меня самый лучший, — сказала она. — Даже несмотря на чешую.

— А ты у меня самая лучшая, — ответил он. — Даже несмотря на то, что вечно пахнешь луком.

— Это не лук, это моя любовь к тебе так пахнет, — засмеялась она.

Он рассмеялся в ответ, прижал её крепче.