Метод Макаренко. Том 2 - Феликс Кресс

— Спасибо, капитан Очевидность, — обняла меня в ответ Саша. — И всё же?

— Они не были особо близки. Разные матери, большая разница в возрасте, — озвучил я полуправду. — Важно то, что сейчас у них всё наладится. Думаю, мы ещё услышим много всяких-разных эпитетов от Глеба, пока они будут притираться друг к другу. Но, думаю, всё в конечном итоге закончится хорошо.

— Ты так говоришь, будто они сироты и у них родителей нет. Есть же отец, а у Никиты ещё и мать.

Эти слова Саши я оставил без ответа.

— Вот сами и разберутся, — перевёл я тему и, подхватив её на руки, потащил в комнату. — А кто-то обещал мне бонусы благодарственные.

* * *

Проснулся ближе к обеду — в одиннадцать с копейками. Рядом, подминая под себя половину одеяла и крепко вцепившись в подушку, спала Саша. Будить не стал — пусть отдыхает.

Стараясь её не тревожить, выбрался из постели и пошёл ванную. Собравшись и наскоро перекусив, черканул ей записку, мол, отбыл по делам, но скоро вернусь. Всё-таки проснётся она в чужой квартире, одна. Пусть не переживает.

Вот теперь можно и в полицию идти, сдаваться. Хе-хе. На самом деле шёл я туда, чтобы встретиться с Харченко и обсудить с ним вопрос, касаемо Павловны.

На улице оказалось морозно, но день был ясный и солнечный, поэтому мне захотелось прогуляться. Да и идти не так уж далеко — минут двадцать моим шагом.

Пока шёл, глазел по сторонам: город стремительно переодевался к Новому году. На фасадах зданий развешивали гирлянды, у некоторых магазинов появились снеговики из пенопласта, а под крышей повисли пластиковые сосульки, которые тоже мигали.

Здание полиции находилось в центре, неподалёку от администрации города. Сейчас же мне предстояло пересечь площадь. Она находилась ровнёхонько напротив администрации, и её тоже вовсю готовили к Новому году.

Ёлку уже установили и украсили. Вокруг выставили декорации: оленей каких-то, сани и Деда Мороза со Снегуркой в них. Да-а, Ларин на внешний лоск не скупится что есть, то есть. Умеет он создать настроение.

Да и в целом, в воздухе вполне отчётливо витал дух праздника, мандаринов, подарков и суеты, которая предшествует всему этому.

Я пересёк площадь, дошёл до полиции и полез в карман за телефоном. Нашёл в контактах номер Харченко, который перед выходом из дома попросил у Камелии, и нажал на зелёную трубку. Послышались гудки. Вскоре Вася ответил.

— Слушаю, — коротко бросил он нетерпеливо и раздражённо. Кажется, кто-то изрядно занят.

— Приветствую вас, старший лейтенант Харченко, — поздоровался я.

— Кто это? — голос Васи стал суше.

— Беспокоит вас Истомин Егор Викторович, помните такого?

— А-а, учитель, — слегка расслабился он. — И я вас приветствую. Что у вас? Только прошу, излагайте покороче.

— Не по телефону, — покачал я головой так, словно Харченко мог меня сейчас видеть. — Я стою рядом с вашим местом работы. Уделите мне полчаса вашего времени. Сходим, как раз пообедаем. Я угощаю.

— У меня нет времени… — начал было Харченко, но я его перебил:

— Послушайте, Василий. Я понимаю, у нас с вами как-то не задалось с самого начала, и вы меня даже подозревали в каких-то преступлениях, но…

— Я и сейчас вас подозреваю, — теперь уже Харченко перебил меня.

— Допустим, — усмехнулся я. — Но речь сейчас не о наших с вами тёплых отношениях. На кону жизнь человека.

Я сделал паузу, чтобы Вася проникся сутью сказанного. Затем продолжил:

— Предвосхищая ваши возражения, скажу: человек этот обращался в полицию, и ему не поверили. А ещё в деле замешана фигура, способная любого в этом городе стереть в порошок. Ну или почти любого. Пострадавший человек обладает информацией, которая может сдвинуть дело с мёртвой точки и изменить правила игры в этом городе. Интересно?

Харченко молчал. Долго молчал. Я даже подумал в какой-то момент, что связь оборвалась. Но, глянув на экран, понял, что всё в порядке — это просто Вася думает.

— Сейчас буду, — наконец коротко сообщил Харченко и завершил вызов.

Через пять минут он уже спускался по ступенькам мне навстречу. Пожав руку, он ткнул большим пальцем поверх своего плеча, указывая на что-то, что находилось за его спиной, и сказал:

— Пойдёмте туда. Там что-то вроде столовки с самообслуживанием. Цены приемлемые, а кормят вкусно.

Я пожал плечами. Мне в принципе без разницы, куда идти.

Место и в самом деле оказалось довольно приятным: внутри аккуратно, чисто, вкусно пахнет. Да и декор интересный — в стиле домика в деревне. Вон и небольшой ручеёк по полу бежит. Искусственный, конечно же, но сделано красиво.

Набрав на подносы еды и оплатив её на кассе, мы выбрали дальний столик и уселись трапезничать.

— Выкладывайте, — проговорил Харченко, не отрываясь от еды.

Ну а я, занимаясь тем же, коротко пересказал события последних дней, которые произошли с Павловной. Потом перешёл к тому, что мы с Глебом узнали от неё о делишках Ларина.

Харченко продолжал есть, но было видно, что он внимательно слушает. Просто привык совмещать несколько дел одновременно. То бишь, есть буквально за работой или работать за едой. Это мне было знакомо, сам работал в таком же режиме.

— Это, безусловно, интересно, — проговорил он, вытирая рот салфеткой. — А она согласна будет дать показания в суде?

— А у неё выбор есть? — ответил я вопросом на вопрос.

— Не особо, — согласился Харченко и задумался ненадолго. — По правде сказать, в Новочепецке начинать это дело — тухлый номер. Его не пропустят дальше. И, как знать, может, рядом с трупом вашей бывшей коллеги найдут и мой. Я уже ничему не удивлюсь в этом городе.

— Это, значит, нет? — приподнял я бровь.

— Я такого не говорил, — качнул головой Харченко. — Есть один вариант. Обратиться напрямую в Москву. У меня остались там связи. Как раз один из людей, которым я доверяю, сейчас в Новочепецке. Геннадий Семёнович мне очень помог после смерти отца, научил почти всему, что я знаю и умею.

Названное имя резануло по ушам. Я вскинул руку и переспросил:

— Аршавин Геннадий Семёнович? Подполковник?

Харченко сдвинул брови к переносице.

— Сейчас он уже генерал и вышел на пенсию. Но да, когда-то был подполковником — начальником