Метод Макаренко. Том 2 - Феликс Кресс

— Звоните в полицию, — негромко проговорил мужчина. — Это не куклы.

— Убили! — заголосила дородная тётка, склонившаяся почти нос к носу со Снегуркой. Резко выпрямившись, она обернулась к толпе и вскинула руки. — Люди добрые, что же это творится? Средь бела дня в самом центре города труп выставили на потеху публике!

Что тут началось…

Толпа, ещё секунду назад мирная и любопытная, с паническими воплями бросилась врассыпную, поскорее прочь от саней. Василий, действуя на автомате, рванул к центру событий, расталкивая обезумевших людей. Продираясь вперёд, он поискал глазами ту девушку с конопушками — затопчут ведь. Но с ней всё было в порядке. Мужчины оттащили её в сторонку и сейчас пытались привести в чувство, боязливо поглядывая в сторону Снегурки.

Василий же, как ледокол, продолжил упрямо переть к саням, преодолевая сопротивление паникующей толпы. В конце концов, ему это надоело и он, набрав в грудь воздуха, гаркнул:

— Всем стоять! Полиция!

Это не особо возымело эффект, но хотя бы ближайшие к нему люди притормозили и расступились. Вскоре он всё же пробился к саням, где образовалось кольцо пустого пространства. К нему поспешил мужчина — один из тех, кто подхватил сомлевшую девушку.

— Вы же из полиции? — спросил он.

— Да, — коротко бросил Вася, осматривая Снегурку.

При ближайшем рассмотрении было видно, что никакая это не восковая фигура. Не бывает у них таких мелких волосков, как и синюшных ногтей, которые раньше не были видны из-за надетых варежек.

— Та девушка… — мужчина махнул рукой себе за спину, и Вася отвлёкся от осмотра, посмотрев в ту сторону. Девушка уже начала приходить в себя. — Она узнала эту Снегурку. Сказала, что это её одногруппница. Светланой зовут.

Вася кивнул, поблагодарив неизвестного. Он это и без его пояснений уже понял.

— Вы задержитесь до прихода полиции. Нам нужно будет опросить вас.

— Конечно, — кивнул мужчина и боязливо покосился на сани.

Необходимо вызывать коллег, чтобы они оцепили место преступления и принялись за работу. Здесь и так всё затоптали уже, вряд ли найдутся хоть какие-то следы. Но вдруг.

Вот тебе и праздничное настроение.

Василий посмотрел на Деда Мороза, лицо которого было практически полностью спрятано под пышной бородой. Нужно проверить и его. Вряд ли, конечно, сразу два трупа — слишком дерзко и нагло. Но проверить нужно.

Он спрыгнул с саней, обошёл их и приблизился к Деду Морозу, внимательно рассматривая его. Внутри у него завозилось нехорошее предчувствие, которое он и рад бы списать на похмелье, но…

Глаза… Глаза Деда Мороза показались Василию очень знакомыми. Как и нос картошкой.

Он полез в карман, достал оттуда перчатку, надел и протянул руку к бороде. Потянул несильно, но она легко поддалась. Стянув бороду вниз, он полностью открыл лицо, но так и замер, не в силах пошевелиться.

Василия замутило с новой силой, мир пошатнулся и отчего-то стал мутным, будто через плёнку смотришь. Побледневший, он со стороны в этот момент здорово походил на третью фигуру инсталляции.

Сморгнув набежавшую на глаза влагу, он проглотил вязкую слюну и вернул на место бороду. Преодолевая потоки воздуха, словно толщу воды, Василий с трудом выпрямился и сполз с саней. Сделал несколько нетвёрдых шагов и достал телефон.

— Алло, Кротов? — сдавленным голосом проговорил он, когда ему ответили. — Да плевать на моё опоздание и штрафы. Сейчас не до них. Срочно пришли людей к ёлке. Да, которая на площади. У нас два трупа.

Василий прикрыл глаза, слушая поток вопросов, который лился из динамиков. С силой сжал двумя пальцами переносицу, чтобы не сорваться на крик.

— Да, ты не ослышался. Прямо здесь, у нас под носом, два трупа, — не сдержал он раздражения, которое просочилось в голос. — Поэтому организуй людей сюда и побыстрее. Сам всё увидишь.

Василий завершил вызов и снова посмотрел на сани. Перед глазами стояли знакомые, грубоватые черты лица. Неподвижные и восково-бледные. Геннадий Семёнович, ну как так вышло? Только вчера же выпивал за ваше здоровье…

Он посмотрел на мужчин, которые успокаивали рыдающую девушку. Затем прошёлся взглядом по площади. Теперь она была пустой — все ушли. Ну, кроме продавцов в палатках. Им деваться было некуда. Да они и не спешили уходить. Таращились на всё с любопытством, только попкорна не хватает.

Василий выдохнул облако пара и задрал голову к серому небу. Очень хотелось заорать или ещё как-то выплеснуть эмоции, но нельзя. Личное — это потом. А сейчас ему нужен холодный рассудок, без сантиментов.

Кто-то не просто убил людей. Неизвестный устроил целое представление. Больной ублюдок, эстет хренов! Это было самое дерзкое и циничное преступление, которое Василий видел за всю свою карьеру.

А ещё одному богу известно, сколько людей успели сфотографироваться с трупами и выложить эти фото в сеть. Огласки не миновать. Скоро весь город захлестнёт паника, а к их отделению слетятся, как вороньё, жадные до сенсаций журналисты. Нужно подготовиться и работать, как обычно. Просто ещё одно дело, которое необходимо раскрыть, чтобы наказать убийцу.

Взяв себя в руки, Василий твёрдой походкой пошёл к оставшейся на площади троице. Пока остальные не пришли, он расспросит девушку о Снегурке Светлане.

Снег, между тем, продолжал падать и падать. Вот только теперь он ложился на площадь как саван.

* * *

Я подошёл к доске, взял мел и вывел: «М. А. Шолохов. „Судьба человека“. Сила духа и цена человечности».

Отложил мел в сторону, стряхнул с пальцев меловую пыль и облокотился о стол.

— Ну что, литературные гурманы, продолжаем наше путешествие по страницам классики, которая, как ни странно, порой бьёт актуальнее последних новостей в ваших соцсетях.

По классу пробежали сдержанные смешки. Девятый Б сегодня на удивление был собран. Даже те, кто обычно клевал носом или листал ленту в телефоне, слушали с интересом.

— Кто в двух словах расскажет, о чём рассказ?

— Про войну, — буркнул кто-то с задней парты.

— Браво, — кивнул я. — И действительно в двух словах. А если конкретней и более развёрнуто?

— Про мужика, который всё потерял, — ответил Щитков, положив локти на парту. — Сначала свободу, потом семью и дом. Затем он нашёл сироту и усыновил его.

— Про то, как война всё ломает, — добавила Самойлова.

— Верно. Наш герой — Андрей Соколов. Человек, которого жизнь перемолола в фарш, но не