Бог сломленных - Кэмерон Джонстон

Я ушел в такой ярости, что даже перестал чувствовать боль в спине. Меня обступила котерия.

– Ничего не вышло, командир? – спросила Койра, почесывая шрамы на щеке грязным ногтем.

– Хочешь, я размозжу их глупые головы? – с надеждой добавил Вон. – Начну с парочки, и тогда остальные поймут, как лучше поступить.

Бальдо одобрительно кивнул и что-то прошептал на ухо Андреасу. Оба посмотрели на друидов и зловеще облизали губы.

Я вздохнул, приложил ладонь к спине и похромал к обшарпанной таверне, чтобы присесть. Выудив из подсумка монету, я шлепнул ее на стол. Это оказалась эсбанская золотая монета с гордым профилем какого-то купца. У меня не получилось собраться с силами, чтобы сунуть ее обратно и найти другую.

– Принесите нам эля, – проревел я. – И приличного.

Пока мальчишка не принес нам кружки с элем, золото притягивало взгляды. Я сомневался, что кто-либо, кроме Жовиана, прежде обучавшего работе с мечом богатых отпрысков благородных домов, когда-либо видел такие деньги, а я покупал выпивку на золото, которого хватило бы на месяц для всех.

– Мы бросим их на произвол судьбы? – спросил Жовиан.

Остальные застыли, навострив уши.

Мне страшно хотелось плюнуть на все и отправиться домой. Я пытался спрятать лицо в ладонях, но они отказались подчиняться, я не смог сделать даже такой малости.

Как мы выживем, если эти упрямые глупцы отказывались помогать самим себе? Сплошная политика и подковерная борьба, корысть и тайные планы, вызванные алхимией, видения и бог знает что еще. И Арканум, и друиды-горцы, и даже Союз вольных городов – все одержимы своими корыстными интересами. Мне все это уже встало поперек горла, и я просто хотел, чтобы хоть раз в жизни кто-нибудь поступил правильно – как Эва. Несмотря на постоянную боль, она боролась за всех, а не за себя. На ее месте я давно покончил бы с собой. Конечно, у нее железная воля, но все равно должен быть предел человеческой выносливости.

Если я сбегу, Эва останется и исполнит свой долг, а скаррабусы и их носители захватят крепость. Люди не смогут долго сопротивляться опытному тирану. Со мной у них был хотя бы небольшой шанс. А значит, все зависело от меня – надо впрячься и поступить правильно. В очередной раз.

Застонав, я осушил кружку с элем.

– Еще!

Мальчишка-подавальщик поджал губы в ответ на грубое обращение, но золото многое упрощает.

Когда я в прошлый раз доверился своей бабке, то превратился в жертвенного борова на ее алтаре. Я подозревал, что и в этот раз будет не лучше. Я мог бы сбежать и жить, пока меня окончательно не поглотит болезнь, но однажды я уже бросил Эву умирать и не желал делать это снова. Придется рискнуть – вдруг духи и впрямь вылечат мою руку и дадут мне достаточно сил, чтобы победить врага. Связь с ее мерзким духом будет иметь свои последствия, пока неизвестные. Никто не наделит огромной силой задарма.

В угасающем свете я размышлял о своем положении. Перед наступлением темноты с севера прибежал усталый и потный горец. Я нырнул в его мысли, и от обнаруженного так сжал кружку, что она разбилась вдребезги. Откуда ни возьмись, появилась новая стая летающих демонов, совершила набег на наш лагерь и многих убила, после чего снова исчезла в тумане. Если они опять нападут, Эва со своим передовым отрядом может оказаться в ловушке, и на следующий день, когда Абракс-Масуд расчистит путь через устроенный Гренвиллом завал, она погибнет.

Этого я допустить не мог. Тем более если способен вмешаться. В точности как и предсказывала бабка, на закате я опять стоял перед ней. Она откинулась назад, и все три кристальных глаза мягко засияли – она ждала, когда я произнесу нужные слова.

Мне пришлось тащить их из себя клещами.

– Я согласен. Зови своих духов и отправь их сдерживать предводителя врагов. Если вдруг они его не опознают, это жирный говнюк в синей мантии, восседает на огромном жуке. Сделай это, и я пойду с тобой.

В ее улыбке отразилась подлинная радость – редкое явление.

– Отлично, внук, давай спасем мир.

Она щелкнула пальцами, и остальные друиды вскочили, чтобы выполнить свою часть сделки.

Глава 23

Меня заставили ждать наступления ночи перед Залом предков, пока расколотая луна не взойдет точно над Кил-Нотом. Бледный свет Элуннай затопил священные камни, стоящие на вершине горы над крепостью и дарующие силу ее духам – по крайней мере, именно в это верили местные язычники. Я сидел на скамье в компании одной лишь маленькой свечки, закрыв глаза и позволив Дару улавливать мимолетные мысли и всплески эмоций.

Друиды в мантиях и обнаженные разрисованные воины молча ждали на заснеженной вершине, пока по небу не рассыпались искрами первые слезы Элуннай. Друиды собирали лед и снег в корзины из костей и жил их предков, а потом начали спускаться к крепости. Пока процессия шла по тайным тропам вниз и дальше по винтовой лестнице в Зал предков, вера горцев горела в моем сознании немеркнущим серебристым светом.

Я с трудом встал напротив двери, застонав от боли. Нельзя показывать слабость. Каменная дверь со скрежетом открылась, и меня ослепил свет факелов.

– Входи, – сказала Ангарад.

На ее обнаженном теле плясали черно-синие татуировки, на глазах была повязка из черной ткани с вышитыми стилизованными глазами, но она знала дорогу со знакомой, выработанной веками ритуалов и привычек точностью.

Процессия переместилась в конец зала, где было две двери. Слева находились черные пирамидальные покои Старейшего из огаримов, но на этот раз моя бабка положила руку на отполированный серебряный круг справа. Дверь отодвинулась, открыв самое святое место Кил-Нота – то, где друиды общаются с великими духами.

Я побывал в священном месте лишь однажды – в ту ужасную ночь, когда бабка пыталась вскрыть мне грудь и вырезать ногтями символы прямо на сердце. До Магаш-Моры это был мой самый жуткий кошмар, из-за которого я просыпался и, обливаясь потом, корчился от фантомных болей в груди. Теперь воспоминания не пугали, а злили. Я поклялся, что больше никогда не ступлю на порог Кил-Нота, может, только чтобы выколоть глаза этой суке.

Я был не в состоянии оказать серьезное физическое сопротивление, если магии окажется недостаточно, а она уже потерпела неудачу перед лицом непоколебимой мощи Абракс-Масуда. Я был слаб и сломлен, и если я хотел снова встретиться с