Бог сломленных - Кэмерон Джонстон

королевой скаррабусов и выжить, мне требовалось как исцеление, так и новые силы. Идти в бой неподготовленным было бы самоубийством, и, если я снова не пройду проклятый ритуал, все окажется под угрозой. Бабка победила, впрочем, как всегда. Аметистовые глаза позволяли ей видеть дальше, чем способен любой человек.

Ангарад злорадствовала, точно зная, что творится у меня в голове, но мне не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться ей. Моя мать поступила правильно, сбежав от этой злобной твари одной с нами крови. Твари, которая вырастила ее. Мучила. Неудивительно, что мама слышала странные голоса и видела то, чего не существует. Просто чудо, что она не сошла с ума.

Конечно, как только я получу обещанные здоровье и силу, Ангарад мне больше не понадобится. Мысль о том, как я выпущу ей кишки, улучшила настроение. Когда я это сделаю, ее любимый дух будет возражать, но мне плевать на его желания.

Огромную естественную пещеру освещали горящие жаровни и чаши с тлеющими благовониями, расставленные широким треугольником вокруг алтаря из черного камня. Все вокруг покрывали рисунки с великими духами горцев. Многих я не смог опознать, не будучи местным. Но у дальней стены была нарисована женщина, держащая снопы пшеницы, – Лето, которая вершит суд над духами жизни и плодородия.

Справа среди множества боевых духов стояла Скатхэк, повелительница мечей, с распростертыми вороньими крыльями из клинков. Слева находились безымянные великие духи животных с рогатыми коровьими головами. С одной стороны на потолке – Солнце и сопровождающие его духи дождя, ветра и молнии, а с другой – Элуннай, расколотая луна, чьи слезы падали сквозь трещины и расщелины на черную каменную плиту, занимавшую почетное место в центре пещеры. Алтарь был посвящен Королеве зимы и сделан из того же скользкого, похожего на живой организм камня, что и комната Старейшего, а также башни богов в Сетарисе. Он был весь испещрен каменными сосульками и морозными узорами столь замысловатыми, что казался куском черного льда. Ангарад положила на него только что снятую с белого волка шкуру, еще окровавленную.

Старейший из огаримов уже был здесь, сидел в потемках в выдолбленной временем нише. Когда Ангарад провела меня в зал и закрыла за нами дверь, в трех его темных глазах отразился пляшущий желто-оранжевый свет жаровни.

– Разденься, – приказала она.

Я повозился с рубахой и плащом, но руки не слушались.

Она нетерпеливо вздохнула, а затем не слишком осторожно помогла мне снять одежду. Мое костлявое и покрытое шрамами тело не было приятным зрелищем, но ни ее, ни огарима, похоже, это не волновало. Для одной я был инструментом, а для другого все люди были сломленными и недоделанными существами, вызывающими лишь жалость.

Огарим изучил мою правую руку и затвердевшую черноту, поднявшуюся уже выше локтя. Его белая шерсть колыхалась, хотя в закрытой подземной пещере не было ветра. Я почувствовал, как его разум потянулся к моей руке и вдруг отпрянул, опасаясь того, что там обитает.

Ангарад велела мне встать перед алтарем и протянула серебряный кубок, который взяла из ниши внизу.

– Ты же не собираешься опять все изгадить? – спросил я, глядя на почти замерзшую черную жидкость.

Она не удостоила ответом мою колкость и вместо этого прижала кубок к моим губам. После минутного замешательства я неуклюже взял его обеими руками и сделал большой глоток. Густая вязкая жижа прочертила дорожку по горлу, и живот тут же онемел. Из чего бы ни состоял этот алхимический эликсир, на вкус он напоминал смесь льда и крови – резкий и металлический, но не такой уж неприятный. Я подозревал, что именно эта жидкость течет по венам бессердечной суки.

Она снова потянулась за кубком, но я отшвырнул его в сторону, и он, подпрыгивая и громыхая, покатился по полу и остановился у пары огромных мохнатых лап. Старейший наклонил голову, не совсем понимая причину моего гнева, и изучил меня тремя глазами – и физически, и с помощью магии. Огаримы были на удивление спокойными и бесхитростными существами.

Ангарад уже открыла рот, чтобы сделать мне выговор, но я успел первым:

– Давай, займись делом. У меня нет времени на бессмысленные ритуалы и жалкие молитвы.

С пылающими яростью глазами она толкнула меня на алтарь и крепко прижала израненной спиной к волчьей шкуре. Грубый мех колол кожу словно маленькими ножами, но боль казалась далекой и неясной, поскольку мир вокруг начал растягиваться и вращаться. Кристальные глаза Ангарад превратились в водовороты и пульсировали фиолетовым светом. От благовоний поднимались пахучие струйки синего дыма, танцуя по залу и лаская нас, ароматы менялись с каждым вдохом. Воздух наполнился едва слышным, почти неразличимым шепотом.

Бабка поднесла маленький кремневый нож к пальцу и ловко рассекла его. Брызнула кровь, и Ангарад принялась чертить магические узоры рун у меня на груди. На этот раз я очень внимательно следил за каждым ее движением. Некоторые из этих рун я уже видел раньше: во время нападения на Сетарис с их помощью кровавый колдун хальрун призывал демона.

Сердце гулко стучало о ребра. Однажды я уже лежал здесь перед своей бабкой, наивный агнец на столе мясника, и удрал от ее гнева, отделавшись лишь ужасными ранами на лице и шее. Если я и теперь не заключу договор с Королевой зимы, вряд ли мне повезет во второй раз.

– Закрой глаза, – потребовала она.

Я подчинился, и она провела окровавленными пальцами от моего лба вниз по глазам, шепча многочисленные имена Королевы зимы.

– Моя возлюбленная королева, – с благоговением сказала она. Странно было слышать, как она говорит о любви таким тоном. – Тебя вызывает Ангарад из Кил-Нота. Приди в нашу древнюю крепость, где Покров тонок, как бумага, а Дальние миры всего в двух шагах. Приди, Бейрраа, великая Королева зимы! Приди в Кил-Нот. Здесь тот, кто испил твою сущность. Здесь тот, кто предлагает свою сущность тебе.

Она повторила это с десяток раз, прежде чем я почувствовал чье-то мощное присутствие.

Температура резко упала, и я задрожал. На краю поля зрения мерцали и танцевали яркие цвета, красный и синий сливались, все быстрее закручиваясь по спирали к черному центру. Тело отказывалось повиноваться, как будто затекло.

Ангарад приложила руку к моему сердцу, острые ногти впились в кожу, выдавив бисеринки крови. Ее прикосновение было холодным, как смерть, холодным, как сердце зимы.

– Открой себя магии, – приказала она. – Расслабься и жди ее прикосновения. Следуй по уготованному пути в ее царство льда и снега. Будь спокоен, ибо твое путешествие скоро закончится. Королева зимы зовет тебя, Эдрин Бродяга.

Я