Бог сломленных - Кэмерон Джонстон

– Да, – сказал Расчленитель. – Это царство принадлежит равакам. А раваки принадлежали мне еще до того, как скаррабусы пришли нас порабощать.

Я смотрел ему в глаза, не в силах осознать безмерную древность этого существа.

– Значит, все раваки твои?

– Все раваки – порождение моей плоти. Мы не разделены как нелепые недолговечные люди и унылые огаримы. Но когда-то было много раваков, не принадлежавших мне. Я всех их сожрал.

Я смотрел на равака, ощущая его бездонный голод и жажду кровопролития. Он жил, чтобы драться и есть, и в конце концов поглотил в этом мире всех, кто был способен ему противостоять.

– А потом пришли скаррабусы.

В нем зажегся гнев.

– Они сражались не для того, чтобы проявить свою ярость и силу. Скаррабусы – это болезнь. Когда я обнаружил, как много в моем потомстве зараженных и обращенных против меня, даже я не мог с этим справиться. Мое тело похоронили, а дух заключили в оружие. Превратили в раба – меня! – и использовали для заражения огаримов.

Рука зачесалась, ощущая клинок, в котором тысячелетиями был заточен этот демон. В дни Черной осени меня очень поддерживали его гнев и голод, помогали справиться со страхом и неудачами. Я поднял вверх правую руку – бесполезный черный кусок железа.

– Кстати, о болезни – что за хрень ты со мной творишь?

Глаза демона затянулись мембранами, а потом опять лениво открылись. «А глаза-то довольно красивые», – подумал я, впервые не обгаживаясь от страха рядом с раваком. Я тряхнул головой, осознав его неестественное воздействие на меня.

– Ничего я с тобой не делаю, – сказал он. – Это ты сам.

– Да ты что, – огрызнулся я. – Знаешь, людям обычно не свойственно обрастать чешуей из железа. Я эту проклятую штуку даже согнуть не могу. Почини ее.

Зрачки демона расширились, как у охотящейся кошки, голова поднялась, обнажились клыки.

– Если бы ты не был моим питомцем, я сожрал бы тебя. – Острые контуры его зазубренного клинка смягчились, стали текучими, чернота поползла по руке демона и слилась с его плотью.

– Я не твой инструмент, безмозглая лысая обезьяна. Я не заражение.

Я сглотнул, ощущая, как в глубине сознания борются гнев и страх. Отступать нельзя. Глупо было бы показывать свою слабость перед беспощадным хищником вроде Расчленителя. Но ведь если эти жесткие черные пластины все-таки его частица, если это живая ткань, а не повреждение духа, значит…

Пальцы на правой руке дрогнули и согнулись.

Демон пренебрежительно шлепнул меня, и я растянулся на земле от удара.

– Немощное мелкое существо. Твоя слабость смешна. Ты позволил всем тем людям умирать прямо в их муравейниках от рук скаррабусов.

Я вскочил на ноги, во мне красным огнем вспыхнул гнев.

Расчленитель издевательски рассмеялся:

– Ты позволил заживо содрать шкуру с твоего жирного друга.

Я совсем потерял рассудок, взревел и набросился на огромного демона, нож в моей руке глубоко вонзился в его бронированную шкуру.

Он чуть сдвинул змеиные кольца, опрокинул меня на задницу легчайшим толчком, а потом навалился всем сокрушительным весом. Здоровенная голова оказалась рядом с моей, нос к носу. Золотые глаза заскользили по лицу демона и внимательно изучили нож в моей руке. Стоп, какой еще нож? Я уставился на зазубренный черный клинок, который сейчас крепко сжимала моя окровавленная рука – свежая, безупречно розовая человеческая плоть.

Разинув рот, я глазел на нее, а потом посмотрел на Расчленителя, нависшего надо мной и совершенно невредимого после того, как был атакован своей частицей.

«Тебя пожирал страх перед самим собой, – сказал голос в глубине моего сознания. – Настоящий равак не знает подобного чувства. Если нам угрожают, мы сражаемся и убиваем. И мы пожираем врага, чтобы стать еще сильнее. Будь же как равак».

Неужели я сам виноват? Это придавало всему иной смысл.

Я так сильно боялся себя самого и так сосредоточился на сопротивлении собственной силе, что осколок Расчленителя, погрузившийся в мою плоть, видел во мне врага и пытался поглотить.

Что я за идиот! Арканум и мой старый наставник Визант много лет назад исказили мой разум и настроили против себя самого, и я до сих пор боролся с последствиями. Так или иначе, я обязан отплатить им за эту боль.

– Слезь с меня, здоровяк, – проворчал я, безуспешно спихивая с себя тушу демона. Он подвинулся, я вылез из-под него и какое-то время рассматривал свою правую руку с гладкой человеческой кожей.

В груди резко вспыхнула боль. Воздух вдруг остыл, и дыхание превращалось в пар. Пошел снег, грязновато-оранжевый в тусклом красном свете чужого мира. Королева зимы вернулась за добычей.

Я пришел сюда за исцелением и за силой, которую собирался использовать против скаррабусов. И я их получил, правда, не совсем так, как хотела моя милая бабуля. Расчленитель прав, я должен сражаться.

– Мне нужно очнуться, – произнес я. – Ты, наверное, понятия не имеешь, как это сделать?

«Нет, конечно», – широко улыбнулся он, насколько возможно для змея-демона.

Я достаточно хорошо знал о том, что способно развеселить Расчленителя, и поэтому завопил, когда его челюсть разверзлась, обнажая ужасающие клыки. Демон заглотил меня целиком. Несколько мгновений сопротивления судорожным костедробительным конвульсиям в темноте, потом жгучая боль.

Я нанес удар снизу вверх и почувствовал, как клинок глубоко прорезает мышцы и кости. Женщина сдавленно просипела, и горячая влага хлынула мне на грудь. Я открыл глаза и увидел, как Ангарад опускается на пол и острые черные зубы Расчленителя рвут ее плоть. Из зияющей раны на ее животе бешено лилась кровь.

Грудь жег холод, зато я был жив и свободен. Я соскользнул с алтаря бабкиной гнилой королевы и встал на подгибающихся ногах. Вернувшись в свое реальное тело, я заново ощутил сотни человеческих болей, от израненной спины до поломанных и как следует не заживших костей.

Старейший из огаримов сидел неподвижно, наблюдая за ходом событий молча и не выражая эмоций, но излучал смятение.

– Я вернулся, дорогая бабушка.

Она злобная, бессердечная тварь, и я поступил так, как учил Расчленитель. Я вступил в бой с тем, чего так боялся, моя сила сокрушала ее неподготовленный к схватке разум. Я шагнул вперед.

– Ты хотела принести меня в жертву своему вонючему духу, мерзкая сука. Так вот, твое предсказание сбылось. За одним исключением – я, оказывается, уже заключил договор кое с кем гораздо могущественнее твоего хилого духа. Снег, холодный ветер и лед? Тьфу на них, зачем они мне, когда весь я – ярость и кровь. Дай-ка я тебе покажу.

Она зажала руками рану